Основы гуманной педагогики. Книга 5. Учитель

Первым источником были беседы с вами, с теми из вас, кто был свидетелем его деятельности. Здесь я наткнулся на такое обстоятельство: некоторые из вас толком не знают, к чему Михаил Михайлович стремился, что он творил, к чему других призывал. Говорили об этих вещах не как непосредственные очевидцы, а понаслышке. Другие откровенно признавали, что произошло какое-то недоразумение, его увольнение было ошибкой; его любили ученики, уважали родители, он вводил в свою практику методы гуманной педагогики; зачем нужно было его увольнять? Другие же говорили о нём как о человеке несговорчивом, нетерпимом, не понимающем жизнь; это из-за него школа лишилась имиджа в верхах, нас начали проверять, а потом сняли с должности директора и его заместителей.

Вторым источником для меня были рассказы бывших учеников Михаила Михайловича и их родителей. Здесь я встретил полное единодушие: все они любили и уважали своего учителя, восхищались его способностью убеждать и увлекать, его уникальными уроками, которые он превращал в творческую лабораторию; говорили они о том, что в общении с ним постигали культуру, смысл жизни, каждый чувствовал себя личностью. Все они возмущались произволом властей, ибо такого учителя увольнять – значит вредить образованию.

Третий источник, который дал мне дополнительную информацию о Михаиле Михайловиче – это интернет. Там я нашёл его статьи по педагогике и по физике, ссылки на него. В них Михаил Михайлович выглядит как педагог-мыслитель и учёный-физик.

Все эти источники вместе взятые помогли мне создать в себе свой образ Учителя, который пришёл к вам, так сказать, со своим уставом гуманной педагогики, что для вас было неприемлемо и, откровенно говоря, вы не захотели разобраться в этом «уставе». А его кипучая творческая жизнь с детьми встревожила вас.

Он пришёл из научного мира физики со своим принципом дополнительности в педагогике. Это фундаментальное понятие для физиков, утверждённое Нильс Бором, помогло Михаилу Михайловичу иначе взглянуть на проблемы образования. «Противоположность суть дополнительности» – говорят физики. Михаил Михайлович рассказал мне о такой истории.

Бор однажды сказал:

– Нельзя одновременно смотреть глазами любви и справедливости.

Он сказал это в связи с тем, что понял: не способен наказать провинившегося сына.

Его спросили:

– Что дополнительно понятию истины?

Бор ответил:

– Ясность.

Один коллега рассказал мне: в коридоре школы Михаил Михайлович стал свидетелем драки двух семиклассников, не его учеников. Он встал между ними и получил неожиданный удар от одного из драчунов. Он улыбнулся (обычно учителя так не поступают), драчуны опешили. Он взял каждого за руку и подвёл к подоконнику, то есть отвёл их в сторону.

– Давайте сперва внесём ясность, – сказал он им.

«Ясность» для него не означала: кто виноват, кто первым начал, из-за чего драка, знают ли драчуны, где они находятся и т. д. и т. п. Так, по всей вероятности, поступил бы любой обычный учитель.

Он дал им чуть-чуть успокоиться, и продолжил:

– Внесём ясность: после драки вы на всю жизнь останетесь врагами друг друга или помиритесь со временем?

Каждый, превозмогая в себе злобу, процедил:

– Помиримся.

– И что лучше: мир или вражда?

– Мир, – сказал каждый, уже успокоившись.

– Стоит ли откладывать дружбу на будущее, если ей хочется торжествовать здесь и сейчас?

Мальчики улыбнулись.

– Не стоит! – сказали они, краснея.

– Вот и ясность! – и он соединил их ладони.

Ученики Михаила Михайловича не помнят ни одного случая, когда он кого-либо наказывал.

Принцип дополнительности помог ему разрешить противоречие между так называемыми стандартами образования и образами фантастики. Стандарты, говорил он, это уложенные в дорожном сундуке знания на всякий случай; образы фантастики – это помещенные в мыльный пузырь воображения. В качестве же мостика дополнительности он придумал понятие «знания горизонтов» и предлагал устремить сознание учеников к этим знаниям. Только после этого можно стоять на сундуке и выдувать мыльные пузыри с образами фантастики.

Вы, конечно, помните, как преуспевали его ученики в демонстрации своих знаний и способностей. Он не любил конкурсы, олимпиады, соревнования. Считал, что они препятствуют воспитанию чистоты нравов. Тем не менее был вынужден подчиняться приказам и, направляя своих учеников для участия в таких мероприятиях, напутствовал: «Вы ни с кем не соревнуетесь, только сами с собой». Ученики возвращались с грамотами, медалями, призами. Но учитель радовался не первым местам в конкурсах и соревнованиях, а их простоте и благородству. Медали и грамоты дирекция сразу выставляла на стендах. Они и сейчас там, их более ста. Но вот за последние четыре года – ни одной новой медали и грамоты.