Основы Науки думать. Кн.1. Рассуждение

Это исходное рассуждение можно сохранить в памяти, потому что оно не просто будет всегда повторяться в жизни, но оно еще и перекрывает собой целый пласт возможных рассуждений, которые бы исследовали те, кто изучает рассуждение ради рассуждения. Но если задача — научиться думать, а думать в том смысле, в каком разум обеспечивает выживание, тогда все эти случаи ничего не добавляют качественно. Изучай — не изучай, а действовать будешь по образцу, поскольку в нем хранится лучшее из найденных твоим разумом решений подобных задач.

Поэтому образцы надо принять как понятие, обеспечивающее основания для работы разума и рассудка. Сами образцы — это омертвелые образы, внутри слоя образцов, который мазыки называли мышлением, думать невозможно, потому что думать там не о чем. Все давно уже продумано, и разум просто отказывается о них думать. Если попытаться заставить разум улучшить работающий образец, он заскучает, и очень скоро вы заметите себя думающим о чем-то более жизненном.

Соответственно, не может работать внутри образцов и рассудок.

Зато и он, и разум сразу же включаются, когда появляется новина или новизна. То есть когда условия задачи хоть немного отличаются от тех, для которых созданы образцы. Первое рассуждение рассудка в таком случае так же можно запомнить навсегда: условия несколько изменились, а не попробовать ли пройти по образцу? Вдруг проскочит?!

Как вы понимаете, дело либо сладится по образцу, несмотря на изменение условий, либо кто-то получит по морде, извините за грубое слово. Оно здесь оправдано, как объясняли мазыки, тем, что на языке брани, на Огне, означало голову или «лицо» животного. И тем самым в живой речи показывало, что человек ведет себя соответствующе. То есть тупо лезет к тому, что ему захотелось получить, не учитывая ни людей, ни условий. Отворотить скотину от того, что она наметила сожрать, скажем, с огородной грядки, можно только дубиной.

Но разум — сын кулака, как говорили те же мазыки. Что означает: мы учимся только тогда, когда жизнь начинает нас бить. И это очень естественно, если вспомнить, что задача разума — обеспечивать наше выживание. Поэтому он вступает в работу именно тогда, когда появляется угроза жизни. Хоть отдаленная. И начинает совершенствовать те образы действия, которые у нас есть. А если для них нужно учитывать условия, он совершенствует и образ мира, изучая мир лучше.

И если по морде благополучно получено, разум просыпается и рождает третье рассуждение: Больно! Похоже, надо думать… А как не хочется!

Почему большинству людей не хочется думать, я не очень понимаю, хотя изучаю это уже много лет. Очевидно, это связано с личным целеустроением каждого. Люди постоянно отказываются думать и совершенствоваться, упорно пытаясь заставить измениться мир, а не себя. Просто насилуют его бесконечными попытками принять их образцы.

При этом ясно видно одно: сам разум вообще не может лениться или бездействовать. И ему совершенно все равно, о чем думать и в чем совершенствоваться. Не дает ему это делать исключительно наш выбор жизненного пути, то есть того, что ты хочешь делать, и того, что не хочешь. И если ты не хочешь чего-то делать, а нужно, ты много-много раз пытаешься применить все то же орудие, тыкая его разными концами, пока не поймешь, что этот ключик окончательно не подходит.

Только после этого, вздохнув и пострадав, человек начинает сокрушенно думать, жалея о том, что вынужден будет украсть столько ценного времени от главных дел своей жизни. При этом дело оказывается крошечным и часто занимает времени гораздо меньше, чем было потрачено на перебор образцов. В итоге получается двойная трата жизни, а поскольку она происходит почти со всеми делами, то есть чуть не каждый день, мечта отходит в дальнюю часть сознания и вовсе забывается.

И вот рождается человек, который не делает ничего своего, но все, что ему поручают, делает так, будто его обворовали и намеренно мешают жить своим делом. Состояние это скотское, причем и в смысле упрямства, и в смысле бездумности, и в смысле злобности. Про плохие и все ухудшающиеся условия жизни я и не говорю.

Легкость перехода к думанию в делах, которые ты не хотел делать, но жизнь заставила, рождается из понимания, что эти дела все равно сделать придется. В таком случае, если ты осознал, что отвертеться от них невозможно, остается только одно решение: сделать их как можно быстрей и лучше. Лучше — это чтобы не пришлось переделывать. И тогда есть надежда, что дела однажды будут переделаны, и ты целиком посвятишь себя только делу своей души.

Многие могут сказать, что дела переделать невозможно. Они бесконечны.