Ты меня никогда не забудешь,И не властны над встречей из встречНи соблазны, ни время, ни люди,Ни томленье надгробное свеч.В этом мире, где камни непрочны,Где святые и ангелы лгут,Я тебе обещаю бессрочный,Нерушимый и нежный приют;В твоем теле — любви незабвенной,В твоем сердце — последней любви,Кровожадной, горячей, смиренной,И упрямой, как губы твои.Ты забудешь, над чем горевала,С кем встречала в России весну,Копоть, смрад, и лотки у вокзала,(Где мой полк уходил на войну…)Ты забудешь родных и знакомых,И любимые колокола,Даже — номер счастливого дома—Ты забудешь, зачем ты жила.Все отдашь. Только память о чудеНаших встреч навсегда сбережешь.Будешь помнить, как скудные будниОзарила любовная ложь.Будешь помнить полночный сферы,Где восторженно слушала, ты,Как кружились над счастьем без мерыВетры гибели и пустоты.
II. «Как в море — корабли… Как волны в океане…»
Как в море — корабли… Как волны в океане…(Где в теме встречи — рокот расставания —)Как поезда в ночи…(Скрестившись, как мечи,Два долгих и слабеющих стенанья…)Как в море корабли… О, нет, совсем по так.И проще, и страшней: в безбрежном море буденМы разошлись с тобой, родной и нужный враг,Как — разлюбившие друг друга люди.
«Все те же декорации — забытых переулков…»
Все те же декорации — забытых переулковСредневековый воздух и покой.Кривые фонари, и стук шагов негулких,Печаль и сон пустыни городской.Глухие здания на старом звездном фоне.— Зайдем в кафе. (Не холодно — ль тебе?)Там хриплый рваный голос в граммофонеСпоет нам — не о нашей ли судьбе.Я ждал тебя давно: предвидел и предслышал.Я знал, что ты придешь и улыбнешься мнеСвоей улыбкою (милее нет, ни — тише…)С таким доверием, как будто мы во сне.Знакомы мне твой грустный лоб и плечи,И нежное дыхание твое,И ток души живой и человечьей…Я знал тебя до нашей странной встречи,И полюбил тебя давно.Вокруг — все то же: ночь, глухие зданья.На башне бьет как — бы последний час.Но глаз твоих стыдливое сиянье,Но грусть твоих непримиримых глаз,(Их гордое, мятежное бессилье!..)Но грусть и страсть неутоленных глазВсе изменили, все преобразили,Все переплавили, освободили насОт мировой, от беспощадной власти —Для счастья краткой встречи городской,Для темного безвыходного счастья,Чреватого горячею тоской.