Особое задание. Записки разведчика. Прыжок в ночь

В маленькой комнатушке было темновато. Настенька слегка приподнялась, и слабая улыбка пробежала по ее лицу. Сев рядом, я рассказал ей что-то смешное. И она рассмеялась звонким девичьим смехом. Я пообещал продолжение досказать завтра и ушел.

Досказать до конца мне не пришлось. На рассвете нас неожиданно подняли, и мы выступили. Перед уходом тепло распрощались с хозяйкой. Настенька крепко спала, и, может быть, ей снилось что-то хорошее: на ее детском лице проступила еле заметная тихая улыбка.

ИЗ ФАШИСТСКОГО ЕЖЕНЕДЕЛЬНИКА «ДАС РАЙХ» ЧЕЛОВЕК И НЕДОЧЕЛОВЕК

«Немецкий солдат борется за .национал-социалистическое мировоззрение и жизнеутверждающее будущее. Он спаситель всех культурных ценностей человечества.

Советский солдат - нанятый защитник рожденного преступления…» Эти строки попались мне на глаза через несколько дней после описанной выше встречи. Когда я прочитал их дяде Володе, он усмехнулся:

- Ты можешь это прочитать на политинформации.

Мы иногда использовали фашистские газеты: пропаганда Геббельса работала невольно против себя.

РАБОТА РАДИСТА

- Ваша основная задача - это обеспечение бесперебойной связи группы Серго с Центром,- слышал я мысленно слова нашего генерала, сказанные перед отправкой на задание. И я старался во что бы то ни стало обеспечить бесперебойной связью нашу группу, а точнее, моего начальника, дядю Володю. А необходимость в этой связи всегда была крайне острой. Данные и материалы, которые получал дядя Володя по самым различным каналам, требовалось немедленно передавать нашему командованию.

Мне немало пришлось передать радиограмм о расположении вражеских частей, о предстоящих карательных операциях оккупантов, о строительстве оборонительных сооружений, о вражеской агентуре и о многом другом. Приходилось только диву даваться, как эти данные добывались. Конечно, дядя Володя, будучи опытным чекистом, не вводил меня в подробности своей оперативной работы, но суть дела не скрывал, предоставив мне шифровку и дешифровку всех поступающих к нам разведанных.

Я часто видел, как он встречался с различными людьми, которые приходили ненадолго в расположение нашего отряда, или шел сам на явку, куда-нибудь на заброшенный хуторок, на опушку леса, встречался со своим связным где-нибудь в притворе старой полуразрушенной церкви. Условия встреч менялись в зависимости от важности задания, которое выполнял человек, приходящий на явку, и от степени его засекреченности.

Текст радиограмм дядя Володя всегда писал сам, стараясь быть по возможности лаконичным. После зашифровки я отдавал ему текст, который он свертывал в трубку и сжигал дотла. От меня он всегда требовал сжигать все, что передано в эфир. И если в других отношениях он допускал некоторые послабления, делая скидку на мой возраст, то в вопросах конспирации и обеспечения связи был строг и не терпел никаких отклонений.

Сам он, коммунист с 1920 г., чекист-дзержинец, имел за своей спиной большой опыт борьбы с врагами Советской власти. Об этом я узнал позже, когда он дал мне рекомендацию в нашу славную Коммунистическую партию.

А тогда он был для меня - дядя Володя, для Центра - Серго.

Зашифровав текст радиограммы, я выбирал подходящее место, устанавливал свою «Белку» и начинал вызов своего корреспондента. Он обычно сразу отвечал на мои позывные, всегда был очень аккуратен, и его позывные, четкие и мощные, вызывали волну радости в моем сердце. И я начинал выстукивать цифровые колонки радио-граммы. Работать приходилось в самых разных условиях: в мороз и вьюгу, в дождь и жару, в лесах и болотах, в хуторах и у дорог. В местах, удаленных от противника, радиосеанс мог проходить долго, и бесперебойно, если не исчезала слышимость. В тех же случаях, когда приходилось выходить в эфир под носом у немцев, мешкать было нельзя. Бывало и так: только свяжешься со своим корреспондентом и начнешь передавать текст, а уже надо уходить: вражеские пеленгаторы засекли. В таких случаях немцы обстреливали запеленгованный участок и высылали специальные ЯГД-командос для поиска работающей рации.

Были и другие трудности в моей работе. Батареи от продолжительных сеансов садились, и мощность передатчика снижалась. А мой корреспондент от этого плохо меня слышал и просил повторить то или другое .место шифровки. Сеанс затягивался, и тогда мы с Николаем использовали крутилку - портативный движок, который заменял батареи, но создавал нудное жужжание. В целом наша аппаратура была почти безотказна. Наши маленькие «Белки», казалось; не знали ограничений в радиусе действия. Сотни километров, отделявшие нас от нашего Центра, ни в коей мере не снижали эффективности работы радиопередатчиков.

Бывали и особо срочные, безотлагательные радиограммы с запросом немедленного ответа Центра. Помню, как-то после тяжелого ночного марш-броска я был разбужен резким толчком в плечо.

- Поднимайся, надо срочно передать вот это.- Дядя Володя протянул мне листок бумаги.