Останься со мной

– Милая, я и не предлагал ее выдавать. Найдем ее, удостоверимся, что она понимает, в какое дерьмо вляпалась, а потом… А потом будем действовать по обстоятельствам.

Действовать по обстоятельствам означало убедиться, что мама понимает, насколько ничтожны ее шансы вернуться в Пенсильванию и не получить пулю в голову.

– А как же Мак?

– Он больше к тебе на пушечный выстрел не подойдет. – Джекс чуть отстранился и заглянул мне в глаза. – В этом не сомневайся. Исайю ты тоже не увидишь.

Мне хотелось в это верить. Я даже почти поверила – Джекс сказал это таким тоном, словно у него все было под контролем.

Он прислонился лбом к моему лбу.

– Жаль, ужин пришлось отменить.

– Да уж, я рассчитывала на этот стейк, – ответила я, кашлянув и выдавливая улыбку.

– Значит, в другой раз. Черт, пойдем хоть в следующее воскресенье!

Я закрыла глаза, радуясь, что парень строит такие далеко идущие планы. До следующего воскресенья была всего неделя, но неделя – это очень долго. Тут у меня вдруг вырвалось:

– Сегодня я во второй раз в жизни увидела труп.

– Милая…

– Я не о братьях. Их гробы были закрыты, и я не… Я не видела, как их выносили из дома. Но труп я видела и раньше. – Я сделала паузу и выдохнула. – У мамы была вечеринка. Один парень умер, похоже, от передоза, но все слишком обдолбались, чтобы это заметить. Когда я зашла в гостиную, он лежал на полу лицом вниз, уже не двигался и не дышал.

Джекс набрал полную грудь воздуха.

– Черт, милая, я не знаю, что сказать. Лучше бы ты ничего подобного не видела.

– Я больше не хочу смотреть на трупы.

На пару секунд повисло молчание.

– К этому нельзя привыкнуть, – наконец, признался Джекс. – В «песочнице» – в смысле, в пустыне – я видел много смертей. Иногда это были повстанцы, иногда – невинные люди, погибшие под перекрестным огнем, а…

– А иногда твои друзья? – тихо спросила я.

– Да, – ответил парень. – Я никогда не забуду их лиц.

Я сильно прикусила губу, прекрасно понимая, о чем он говорит. Кое-что никогда не забывается.

Мысли перескакивали с одного на другое. Мак. Мама. Мертвецы с пулевыми ранениями в голову. Встревоженный Клайд, потирающий себе грудь. Прекрасные стейки, которых так и не довелось попробовать. Возвращение сюда. Неизбежный отъезд. То, как Джекс прижимал меня к себе этим утром.

Мне больше не хотелось думать.

Подняв глаза, я встретилась с ним взглядом.

– Я не хочу думать.

Джекс не ответил и не стал ничего спрашивать. В его глазах вспыхнуло пламя, после чего парень наклонился, коснулся губами моих губ и нежно поцеловал меня – и этот поцелуй был для меня ценнее глубоких и чувственных. Он явно что-то значил, и я готова была открыться этому, ощутить все сполна, по-настоящему поверить.

И это, черт возьми, было просто потрясающе.

Поцелуй стал горячее, мои губы раскрылись. Когда наши языки соприкоснулись, руки Джекса оказались у меня на бедрах. Парень притянул меня к себе, и я почувствовала, что его естество прижалось к моему животу. Я вспомнила, как утром обхватывала его рукой и как сильное тело Джекса содрогалось в момент высшего наслаждения. От этих воспоминаний мою кожу обожгло огнем, но это было ничто в сравнении с поцелуями, которые скользили по моей щеке, по уху, по шее. Запрокинув голову, я зарылась пальцами в его мягкие волосы.

– Думать ты точно не будешь, – сказал он между смелыми ласками. – Ни одну чертову секунду.

– Хорошо, – простонала я.

Он усмехнулся мне в шею, опустил руки ниже и проник под платье. Мне нравилось, к чему все движется, особенно когда его пальцы скользнули под резинку моих трусиков.

Спустя какую-то наносекунду трусики уже упали на пол.

– Готова? – спросил Джекс.

Я кивнула и открыла глаза.

Он улыбнулся, быстро поцеловал меня и, с легкостью подхватив, усадил на кухонную стойку.

Да.

Я сидела голой попой на кухонной стойке.

И это было совершенно неподобающе сексуально.

Джекс провел руками по внутренней стороне моих ног, потом развел шире мои колени. У меня перехватило дыхание. Мне инстинктивно захотелось сдвинуть их, но тут густые ресницы поднялись, и меня пронзил горячий взгляд.

– Не закрывайся, детка. – Его низкий голос эхом отозвался в каждой клеточке моего тела.

И я повиновалась.

Руки скользнули дальше, и я почувствовала легкое дуновение прохладного воздуха. Щеки вспыхнули. Румянец разливался по шее и по груди. Сердце забилось чаще. Джекс наклонил голову и нежно поцеловал меня. Его руки двигались все выше по моим ногам. Потом подол моего платья взлетел на талию. Я сильнее сжала руками стойку.

– Как красиво, – пробормотал он.

О господи. Я понятия не имела, что делать и что говорить. Я вся была перед ним. Прямо как на ладони. И Джекс не сводил глаз с того места, где соединялись мои бедра, так и пронзая его своим горячим взглядом. Хотя я и понимала, что в его – в наших – действиях нет ничего необычного, это было совершенно ново и удивительно для меня.

Его руки снова заскользили по внутренней поверхности моих бедер, от колен и выше – медленно, мучительно.

– Ты правда очень красивая, Калла. Даже не сомневайся. Черт, да разве можно в этом вообще усомниться?!