Осторожно, двери закрываются

– Мама говорила, что ты приедешь, – а сама всхлипывает, но из объятий меня не отпускает, – Мама всегда верила, что ты приедешь! Что ты вернёшься! Что же ты так долго не ехал? Мы почти каждый день здесь тебя ждём… папка!

– У вас все в порядке? – слышу я голос женщины слева от себя.

Это подошла дежурная по станции.

– Тёть Нин, – девочка бросается обнимать дежурную, – вот видите: папка-то вернулся!

– Ой, боже ты мой! – вскрикивает женщина, и смотрит внимательно на меня, – Вас как зовут?

Видимо, она поняла, что по возрасту я должен быть старше мамы девочки лет на десять. Она знала, что Володя и Мария были одноклассниками.

– Простите, – тихо отвечаю я дежурной. Мне очень не хотелось расстраивать ребёнка, но я набрался сил, стиснул зубы и продолжил, – я, вот, по просьбе друга. Вот письмо.

Я протягиваю письмо женщине, она берет его, читает адрес, имя:

– Так это ему письмо, – делает ударение на слове «ему» дежурная, – От Маши. Правильно, Сонь? – и Нина показывает письмо девочке.

– Это бабушка подписывала, – девочка поворачивается ко мне, – а мама диктовала. Она же не видит.

В голосе ребёнка появляются другие нотки – нотки огорчения. Соня опускает взгляд, поворачивается к лавочке и начинает складывать свои вещи в портфель. Но вдруг что-то вспоминает и обращается ко мне:

– А где папа?

Она стоит, замерев, и не отворачивает от меня взгляда.

– Давайте я вам всё расскажу, только не здесь, не в метро, хорошо?

– Тогда идёмте к маме.

– А далеко мама?

– В больнице лежит. У неё осколок под сердцем зашевелился.

– Хорошо, идём, отвечаю я, а сам думаю: «Боже, и Маше досталось».

– А как вас зовут?

– Меня зовут дядя Саша. Я с твоим папой воевал.

– А где же папа? Почему он так давно не пишет? – с горечью в голосе произносит Соня, – И не едет домой…

* * *

Наш обоз поворачивает вправо и этот поворот последний перед нашим лагерем.

Я не иду рядом с телегой, а бегаю трусцой туда-сюда, чтобы согреться. Каждый раз, когда пробегаю мимо Володьки, смотрю, не проснулся ли.

«Спит», – думаю я, – «Вот и хорошо. Пусть лучше спит, чем мучается».

Вот нам навстречу уже вышло несколько человек. Они помогают расставить обозные телеги, перетащить грузы, снять раненых, распрягают лошадей и отводят их в крытое стойло.

Я подхожу к телеге, на которой спит Володька. Санитары откинули шинели с груди друга и начали осматривать. Трогают лоб, щупают пульс. Один из санитаров расстегнул гимнастёрку Володьки и приложил ухо к его груди, прислушался. Затем достал маленькое круглое зеркальце и поднёс его к губам моего друга. Подержал немного и повернул к себе лицевой стороной.

– Все, – были его слова, – уже не дышит. И пульса тоже нет…

* * *

За уничтожение вражеского аэродрома дальних бомбардировщиков, за бой под Деснянском весь наш партизанский отряд был представлен к наградам.

Моего Друга Владимира М. наградили орденом «Красной звезды».

Все его награды и неотправленные письма я передал его супруге и дочке.

Во время одного из авианалётов на Москву в июне 1941-го Мария получила сильные ранения. Из-за попадания в глаза мелких осколков, пыли, земли, мусора она ослепла. Зрение ей вернуть не смогли. Но на протяжении многих лет она ходила на станцию «Арбатская» и ждала своего Володю на второй скамейке у выхода, как они и договаривались.

Они договорились там встретиться, потому что переживали, что из-за эвакуации могут друг друга не найти после войны. Да и в метро вдвоём ещё теплее…

Светлая память павшим в боях за Родину!