Осторожно! Муж — волшебник, или Любовь без правил

— Дело ваше, как это называть, — не стала я спорить с ним, — но я бы не советовала работать с огнем в библиотеке.

Взгляд аттана уперся в меня, и молчание затягивалось. Ага, как раз хватило времени вспомнить о том, что советы я раздаю хозяину дома. Ладно, это меня не касается. По крайней мере, чего я переживаю? Это же не мой дом может сгореть.

— Я могу идти? — поинтересовалась у него.

Он смотрел на меня, как будто хотел что-то спросить или сказать, но в конечном итоге бросил краткое: «Иди». Шла я, спиной чувствуя его пристальный взгляд на себе.

— Что у вас произошло?! — Стоило спуститься вниз, как ко мне тут же устремилась Агата. — Филисия рыдает и проклинает тебя. Никто не может понять, в чем дело.

— Она украла часы аттана и подложила их мне в комнату, а сама направила меня убираться в библиотеку, где он их оставил.

Экономка ахнула, прикрыв рот рукой, но быстро взяла себя в руки, сделав правильные выводы:

— Если она рыдает, а с тобой все в порядке, значит, ее выходка на этот раз не удалась.

— Да, аттан заставил найденные часы двигаться, она испугалась и во всем призналась, — кратко рассказала я.

— Как ее накажут?

— Выпорют. — На этом слове я споткнулась, до конца не веря в происходящее. Одно дело предполагать чисто гипотетически, и совсем иное, когда наказание становится реальным. — И с завтрашнего дня отправят в дом к управляющему.

— Не может быть! — Глаза Агаты зажглись радостным блеском.

Известие об этом распространилось по дому как лесной пожар. Все гадали, накажут Филисию или за нее заступится управляющий, которого вызвали в библиотеку к аттану.

Вскоре от хозяина поступило распоряжение собраться всем во дворе, и люди побросали работу, выходя на улицу Появилась и Филисия, которая хоть и была бледна, но рыдать уже перестала. Когда все собрались, к нам вышли аттан с управляющим.

Осмотрев всех тяжелым взглядом, слово взял хозяин дома:

— Сегодня одна из служанок совершила вопиющий проступок. Она посмела украсть мою вещь и врать, глядя мне в глаза. Исходя из личной неприязни, в своем преступлении она обвинила новую рабыню, желая, чтобы ту выпороли. Я посчитал это достойным наказанием для нее самой. Предупреждаю, я не терплю обмана и наказывать буду со всей жесткостью! За то, что посмела обмануть меня, я назначаю десять плетей, а за то, что оклеветала другого человека, — еще десять. Наказание привести в исполнение немедленно.

На наших глазах лакеи вынесли лавку, и с высоко поднятой головой к ней подошла Филисия.

— Думаю, вам стоит самому наказать ее, — посмотрел аттан на управляющего. Тот замялся, но побоялся спорить, приказав принести ему плеть.

— Позвольте вмешаться! — подала голос я, не выдержав напряжения. Мое сознание отказывалось принимать, что сейчас на моих глазах будут пороть человека. Аттан и все присутствующие посмотрели на меня.

— Что ты хотела?

— Я прошу о снисхождении. Не стоит пороть человека за то, что он глуп. Ее обман быстро раскрылся и не причинил никому вреда. — Все просто задохнулись от моей смелости, лишь один аттан сохранял полное спокойствие.

— Ты считаешь, что лгать мне и отнимать мое время простительно? — обманчиво спокойно поинтересовался мужчина, а у меня поползли по спине мурашки от его тона, и я решила немного сбавить обороты.

— За это вы уже назначили наказание. Прошу лишь смягчить его и избавить ее от наказания за клевету на меня. Я не пострадала и ее прощаю.

Мои слова уязвили Филисию, и я почувствовала на себе ее ненавидящий взгляд, но сама смотрела лишь на аттана.

— Подойди, — приказал он, и с гулко колотящимся сердцем я приблизилась к нему. Мужчина разглядывал меня с интересом исследователя, которому попалась забавная зверушка. Управляющий же смотрел на меня тяжелым взглядом. Если раньше он меня просто невзлюбил, то сейчас люто ненавидел.

— На ее месте могла быть ты. В разное время из дома уволили двенадцать девушек, обвиненных в воровстве, и у каждой из них был конфликт с ней. Их выгнали, не заплатив, и за них никто не заступился.

Я еще раз повернула голову в сторону Филисии, а потом перевела взгляд на аттана, посмотрев ему прямо в глаза.

— Не смогу спокойно спать, зная, что из-за меня выпороли человека. Даже ее, — тихо произнесла я. — Обман раскрыли, вы ее выгнали из дома… не надо жестокости, — попросила его.

Он впился в меня взглядом, как будто желал заглянуть до дна души. Не знаю, что он там для себя увидел, так как его лицо стало непроницаемым.

— Что ж, это твое решение. Не пожалей, — сказал он мне и объявил: — Десять плетей!

Я оценила извращенный юмор аттана, принудившего управляющего собственноручно выпороть любовницу. На первом ударе рука у того дрогнула, и хозяин этого не спустил:

— Вы тоже считаете, что меня позволительно обманывать и нужно проявлять мягкость к осмелившимся на это?