Читаем Остоженка. От Остоженки до Тверской полностью

В своих воспоминаниях о жизни и учебе в Хвостовской гимназии в этом переулке художница Т.А. Лебедева писала: «Против нашей школы на площадке. в 30-х годах энергичный архитектор Мельников построил собственный домик, нечто круглое, дырявое и голое».


Дом архитектора Константина Мельникова


Этот уничижительный отзыв – одно из свидетельств горячей полемики, развернувшейся вокруг дома архитектора К.С. Мельникова. Действительно, на пустующем участке, где собирались построить обычный жилой доходный дом, подобный соседнему (№ 12, 1914 г., архитектор В.А. Домбровский), в 1927 г. начало вырастать необычное сооружение, составленное как бы из двух входящих друг в друга цилиндров. В плане оно представляло собой две пересекающиеся окружности, одна из которых, передняя, была срезана хордой. Эта срезанная часть закрывалась большим окном-экраном. Конструкция дома была необычной – отсутствовали балочные перекрытия, несущие столбы, перемычки над оконными проемами. Оба цилиндра возводили из кирпича особой кладкой, оставляя шестиугольные ромбовидные отверстия, которые потом либо закладывались, либо использовались как ниши или окна. Этот «опытнопоказательный дом», как его называл сам архитектор, был закончен к концу 1929 г. В 1930—1950-х гг., когда в советской архитектуре получило развитие ретроспективное направление с использованием в качестве «украшений» классических деталей, этот дом, как и многие другие постройки раннего периода поисков архитекторов, подвергался резкой критике. Но сейчас новаторское творчество К.С. Мельникова пользуется все большим вниманием, его изучают, публикуется большое количество посвященных ему работ, дом-мастерская архитектора в Кривоарбатском переулке стал своеобразным символом творческих исканий архитекторов.

С правой стороны от него давно снесенный дом под № 4 был последним убежищем певца Арбата талантливого русского писателя Бориса Зайцева, уехавшего отсюда в эмиграцию. В доме № 14 в 1922 г. родился и в 2013 г. умер знаменитый историк С.О. Шмидт.

В снесенном двухэтажном доме № 16 в 1870-х гг. жил историк, социолог, этнограф М.М. Ковалевский, один из самых выдающихся русских ученых конца XIX – начала ХХ в., основавший первую в Россию кафедру социологии, написавший обобщающие исследования по истории различных политических формаций.

Кропоткинский переулок. Большая часть этого переулка описана в предыдущей главе «Зубово и Чертолье», а здесь рассказывается о нем – от Пречистенки до Большого Левшинского переулка.

На углу с Пречистенкой Кропоткинский переулок начинается не очень интересными домами – слева № 34/18, построенным в начале 1930-х гг., и далее – длинный скучный жилой дом (№ 20), на месте правой части которого был небольшой дом, в котором провел последние московские годы до переезда в Петербург знаменитый хирург Н.В. Склифосовский, а слева № 36/21 (1897 г., архитектор В.А. Бадер) – дом, стоящий на обширной территории бывшей усадьбы князей Волконских, в котором на самой заре перестройки открылось первое в Москве кооперативное кафе. Далее по этой же стороне тянется территория Научно-исследовательского института судебной психиатрии имени В.П. Сербского, приобретшего столь мрачную известность в годы подчинения психиатрии всесильному КГБ. Среди его построек внутри двора стоит торцом к переулку двухэтажный дом, где с 1818 г. в продолжение почти 100 лет находилась Пречистенская полицейская часть. Сюда ночью 21 июля 1834 г. из отцовского дома на углу Сивцева Вражка привезли Александра Герцена и посадили в «комнату под каланчой», о которой он вспоминал в «Былом и думах».

Этот дом был главным домом большой усадьбы генерал-поручика Николая Михайловича Рахманова, проданной в 1818 г. тайной советнице Анне Комбурлей, которая в свою очередь продала ее в казну за 31 тысячу рублей «для съезжего двора Пречистенской части» (съезжими дворами назывались центральные учреждения полицейских частей; там располагались кабинеты чиновников, казармы, пожарные части, тюрьма, и, как правило, над ней стояла высокая каланча, где на площадке ходил часовой и наблюдал, не занимается ли где-нибудь пожар).

За территорией института надстроенный и переделанный жилой дом 1904 г. (архитектор П.Л. Щетинин), где жил известный литературовед, библиограф Н.К. Пиксанов (1878–1969), автор более 700 работ, из которых особенно известны его исследования творчества Грибоедова и литературного краеведения, и уже на углу Большого Левшинского жилой дом № 25/17 (архитектор Л.З. Чериковер). В нем в 1960-х гг. жил академик В.И. Виноградов, известный геохимик.

Перейти на страницу:

Похожие книги

111 симфоний
111 симфоний

Предлагаемый справочник-путеводитель продолжает серию, начатую книгой «111 опер», и посвящен наиболее значительным произведениям в жанре симфонии.Справочник адресован не только широким кругам любителей музыки, но также может быть использован в качестве учебного пособия в музыкальных учебных заведениях.Авторы-составители:Людмила Михеева — О симфонии, Моцарт, Бетховен (Симфония № 7), Шуберт, Франк, Брукнер, Бородин, Чайковский, Танеев, Калинников, Дворжак (биография), Глазунов, Малер, Скрябин, Рахманинов, Онеггер, Стравинский, Прокофьев, Шостакович, Краткий словарь музыкальных терминов.Алла Кенигсберг — Гайдн, Бетховен, Мендельсон, Берлиоз, Шуман, Лист, Брамс, симфония Чайковского «Манфред», Дворжак (симфонии), Р. Штраус, Хиндемит.Редактор Б. БерезовскийА. К. Кенигсберг, Л. В. Михеева. 111 симфоний. Издательство «Культ-информ-пресс». Санкт-Петербург. 2000.

Алла Константиновна Кенигсберг , Людмила Викентьевна Михеева , Кенигсберг Константиновна Алла

Культурология / Музыка / Прочее / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Философия символических форм. Том 1. Язык
Философия символических форм. Том 1. Язык

Э. Кассирер (1874–1945) — немецкий философ — неокантианец. Его главным трудом стала «Философия символических форм» (1923–1929). Это выдающееся философское произведение представляет собой ряд взаимосвязанных исторических и систематических исследований, посвященных языку, мифу, религии и научному познанию, которые продолжают и развивают основные идеи предшествующих работ Кассирера. Общим понятием для него становится уже не «познание», а «дух», отождествляемый с «духовной культурой» и «культурой» в целом в противоположность «природе». Средство, с помощью которого происходит всякое оформление духа, Кассирер находит в знаке, символе, или «символической форме». В «символической функции», полагает Кассирер, открывается сама сущность человеческого сознания — его способность существовать через синтез противоположностей.Смысл исторического процесса Кассирер видит в «самоосвобождении человека», задачу же философии культуры — в выявлении инвариантных структур, остающихся неизменными в ходе исторического развития.

Эрнст Кассирер

Культурология / Философия / Образование и наука