Острая стратегическая недостаточность

Конечно, теоретически Россия могла бы их принять – и тем самым вроде бы избавиться от катастрофического безлюдья. Не зря либералы всячески критикуют нынешние российские законы о гражданстве, регистрации, миграции… Мол, всё это лишь тормозит естественный процесс возвращения русских.

Законы наши, что греха таить, действительно далеко не лучшие в мире. Но в данном случае многое не зависит от воли законодателей, а определяется вполне объективными обстоятельствами. Прежде всего тем, что нынешней – ориентированной прежде всего на сырьевой экспорт – России попросту не нужно многочисленное население.

Среди популярных в нашей пропаганде примеров людоедской сущности западных политиков почетное место занимает высказывание Тэтчёр о том, что России в сущности хватило бы населения вдесятеро меньшего, нежели нынешнее. Между тем железная леди всего лишь констатировала очевидный факт: для добычи и экспорта нефти вовсе не нужны сотни миллионов человек – а другие полезные занятия у нас сейчас практически отсутствуют.

Неформально это понимают и в российском правительстве. В частности, параллельно с подорожанием нефти – то есть в конечном счёте с ростом доходов российского бюджета – падает реальный уровень российского образования. А уж предлагаемый министерством объём обязательной школьной программы сокращается ещё в несколько раз быстрее.

А уж соотечественникам нашим и подавно внутри России делать нечего. Разве что охранять всё те же нефтепромыслы. Недаром единственный законный способ получить российское гражданство в разумные сроки и почти без бюрократических мытарств – служба в нашей армии. Хотя и здесь реальные сложности куда больше формальных…

РЫНКА НЕ ХВАТАЕТ

Между тем сама по себе сырьевая ориентация – тоже не плод властного злонравия. Она объективно обусловлена самим фактом сокращения страны.

Ещё в конце 1970-х годов группа западноевропейских экономистов исследовала факторы, влияющие на окупаемость новых разработок. И довольно неожиданно для себя обнаружила: ключевой фактор, действующий едва ли не сильнее всех прочих вместе взятых, – общая численность населения на рынке, для которого предназначен новый товар.

Дело в том, что само по себе создание новшества требует немалых усилий, порою существенно превышающих затраты на дальнейшее серийное производство. Чтобы окупить разработку, приходится поднимать цену товара. И если его тираж слишком мал, цена задерется так несуразно, что почти никто не захочет покупать – предпочтут обойтись чем-нибудь постарее да попроще.

При этом вовсе не важно, что любой товар нужен далеко не каждому жителю страны. Те, кто не купит эту новинку, заинтересуются какой-то другой – а её производители в свою очередь вложат вырученные деньги ещё во что-то… Так рыночный круговорот формирует некий средний уровень окупаемости.

В момент публикации результатов исследования товары, создаваемые в развитых западных странах, заведомо не окупались, если общая численность населения в пределах зоны торговли ими была менее трёхсот миллионов человек.

Конечно, число это зависит ещё и от соотношения заработков разработчиков и серийных изготовителей. Скажем, в СССР к тому времени зарплата инженеров и учёных была – по западным меркам – изрядно занижена по сравнению с зарплатой конвейерных рабочих. Поэтому наш порог окупаемости тоже был куда ниже: менее двухсот пятидесяти миллионов, то есть заметно меньше общей численности населения тогдашней страны.

Правда, если конвейерщики – а ещё лучше разработчики – живут за пределами рынка, где товар продаётся, и оплачиваются заметно хуже потенциальных покупателей, порог можно ещё снизить. Так, немалую часть интеллектуальной работы для США сейчас ведут Израиль (в области электроники), Индия (в основном программирование) и Россия (в частности, авиация, космонавтика и то же программирование). Потому и товары США всё ещё конкурентоспособны.

Кроме того, рынок не ограничивается государственными границами. Правда, в Западной Европе их на всякий случай сразу после выхода исследования в свет начали устранять. Сейчас в Европейском Союзе можно вовсе не задумываться, как называется страна, где ты живёшь, работаешь и торгуешь.

Мы, увы, развились в противоположную сторону. Десятилетие публикации ознаменовалось в другом Союзе – Советском – бурным всплеском национальных эмоций. И завершилось построением новых границ – причём очень плохо проницаемых как для товаров, так и для технологий. Так что каждый из обрубков былого промышленного гиганта заведомо не способен развивать современные технологии, опираясь только на внутренний рынок.

На внешнем же рынке нас явно не ждут.