Острая стратегическая недостаточность

Между тем размеры нашей страны, её ресурсы, демографические проблемы ставят перед нами задачу сохранения и развития научно-технической самодостаточности. Мы должны уметь сами производить все совершенно необходимое. В материальном производстве – как, впрочем, и во многих других вопросах – мы должны минимально зависеть от внешнего мира, и в то же время этот внешний мир должен максимально зависеть от нас.

Очевидно, в этом суть стратегии нашей страны на ближайшую перспективу.

ОСТРАЯ ИНЖЕНЕРНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ

ПОЛИТИЧЕСКИЕ БИТВЫ УМОВ ОБЕСПЕЧЕНЫ ТЕХНИЧЕСКИМИ

В этой книге не раз упомянуто высказывание Владимира Ильича Ульянова: политика – концентрированное выражение экономики. Но и экономика, в свою очередь, с каждым годом всё концентрированнее выражает научную и техническую мысль. Ещё в советские времена было признано: наука становится непосредственной производительной силой (увы, из этого признания не сделали очевидный вывод: правящая партия осталась официально представляющей лиц физического труда, доступ учёных и инженеров в неё ограничивался, что в конечном счёте оттолкнуло умы и от партии, и от организованного ею общественного и хозяйственного устройства). Но и задолго до революции битвы умов зачастую определяли результаты стычек и на рынках, и на поле боя.

Хрестоматийный пример военного применения науки – разработка Дмитрием Ивановичем Менделеевым бездымного пороха. По расхожей легенде, он вычислил состав вещества по документации железнодорожной станции рядом с французским химическим заводом. На самом деле французы сами преподнесли великому химику образец своего новейшего достижения: в ту пору Франции было жизненно необходимо перетянуть Россию, приверженную союзу с Германией, на свою сторону. Да и сам факт горючести нитроцеллюлозы был к тому времени общеизвестен: итальянец Браконно синтезировал это вещество ещё в 1832-м, а к 1848-му русские академик Гесс и полковник Фадеев показали, что пироксилин в несколько раз сильнее дымного пороха. Заслуги Менделеева совершенно в другом. Он предложил вместо долгой и опасной сушки обезвоживать пироксилин спиртоэфирной смесью – той же, что используется для его размягчения и формования, но вполне безводной. И он же вычислил оптимальную степень нитрации, дающую наибольший объём газа при температуре, приемлемой для тогдашних ствольных сталей: пироколлодий, соответствующий указанию Менделеева, по сей день в числе популярнейших порохов.

Через пару десятилетий разразилась та самая Великая война, ради которой Франция приманила (и подкупила займами на общую сумму, соответствующую нескольким тысячам тонн золота) Россию. В ней впервые массово применено несметное множество изобретений и открытий, включая боевые самолёты и отравляющие газы. Россия в Первой Мировой прославилась, помимо прочего, средством защиты от газов. Поначалу от них спасались многослойными марлевыми повязками с пропиткой, нейтрализующей агрессивное вещество. Но по мере роста разнообразия применяемых ядов пропитка становилась все сложнее и менее эффективна. Вдобавок многие взаимодействия пропиток с газами давали довольно опасные продукты реакций. Лобовой путь, выраженный поговоркой «на всякий газ есть свой противогаз», зашёл в тупик. Выход из него нашёл русский химик Николай Дмитриевич Зелинский. Уже в 1915-м он предложил использовать активированный уголь, эффективно поглощающий едва ли не все сложные или химически активные молекулы. Этот наполнитель по сей день в основе любых противогазовых фильтров. Его популярности помогло и то, что Зелинский не стал патентовать своё изобретение, полагая безнравственной наживу на спасении человеческих жизней.