От былины до считалки

Когда Иван ездил осматривать свое государство, многие простолюдины и дворяне подносили ему дары. Один честный лапотник, который плел лапотки (Lopkyes) и продавал по копейке пару, не знал, что поднести царю, и просил у жены совета. «Поднеси пару хороших лапотков», — сказала она. «Это не редкость! — отвечал он, — а есть у нас в саду огромная репа. Мы поднесем ему эту репу, а вместе и пару лаптей». Как сказано, так и сделано. Император очень милостиво принял подарок и, износив сам одну пару лаптей, заставил всех дворян покупать у крестьянина лапти по пяти шиллингов пару. Это составило крестьянину состояние, он начал торговать, и скоро так разбогател, что оставил после себя значительное имение. Потомки его получили дворянство и называются теперь Лапотскими (Lopotsky’s). Есть одно дерево, подле которого стоял прежде дом его и на которое проходящие по обычаю бросают свои старые лапти, в память этого лапотника.

Один дворянин, видя, что такая награда получена была за репу, хотел также получить (награду и еще значительнее) за хорошего коня. Но царь, угадав его намерения, подарил ему взамен ту большую репу, которую получил прежде, и таким образом заставил всех над ним смеяться.

«Иван Васильевич, — пишет Коллинз, — был любим народом, потому что с ним обходился хорошо, но жестоко поступал со своими боярами». В этой фразе, конечно, уже больше речь идет об идеальном, мужицком царе, чем о действительном правителе Иване Г розном. Долгие века народ считал, что все его беды — от плохих правителей. Будь хороший царь — и все хорошо будет. О тех царях, что жили прежде, о которых только молва дошла, — о них и рассказывал народ, как о добрых царях.

И Савинка Якимов, и Ричард Джемс, и Самуил Коллинз жили в XVII веке. Благодаря им мы можем судить о песнях и сказках XVII века.

Ну а XVIII век дал нам уже не единичные тексты, а десятки их, даже сотни, целые коллекции, собрания самых разных произведений устного народного творчества. Появляются первые печатные песенники, сборники сказок, пословиц и поговорок. Но самым интересным, самым знаменитым и отчасти таинственным является так называемый сборник Кирши Данилова.

ТАИНСТВЕННЫЙ КИРША ДАНИЛОВ

В наши дни никому не придет в голову пошутить над занятиями ученого- математика, физика, биолога. Но над учеными-литературоведами, филологами иногда еще посмеиваются: интерес большой копаться в бумажках, полжизни сидеть в архивах!

Филолог, разбирающий какие-нибудь старые документы, весь захвачен ими, весь в азарте поиска. Новые сведения, которые он извлекает из этих документов, в одно мгновение делают его несчастным или счастливым, разрушают или, наоборот, блистательно подтверждают его догадки, его теорию.

А сами разыскания — на них, действительно, тратятся иногда годы и годы — проходят не менее напряженно, чем поиски истины в каком-нибудь запутанном детективном романе. Кстати, в методах работы криминалистов и филологов немало общего. Так, была проведена — уже в советское время — судебная экспертиза почерка подметных анонимных писем, которые посылались Пушкину и привели к дуэли и к гибели поэта, — чтобы установить, чья рука совершила это преступление. И следователь, и литературовед одинаково должны уметь определить возраст бумаги, место ее изготовления, прочитать стертое или зачеркнутое слово и многие, многие другие вещи.

Все это я говорю к тому, что история сборника Кирши Данилова, как почти всякой старой рукописи, тоже напоминает детектив: его нашли, потом он потерялся чуть ли не на сто лет, потом снова нашелся; теряли и находили его и частями...

Тут я задумался. Подробно рассказать, как эту историю постепенно раскрывали ученые нескольких поколений, нет никакой возможности — нужно было бы писать отдельную книгу. Так что придется излагать уже готовые факты, извлеченные из переписки современников, их воспоминаний, из статей, из самых разных и порой неожиданных источников.

Итак, в 1802 году в руки второстепенного литератора, но довольно видного чиновника — директора почтового ведомства Москвы Ф. П. Ключарева попал рукописный сборник былин и песен, составленный, по слухам, для уральского заводчика П. А. Демидова или, во всяком случае, ему принадлежавший. Ключарев оценил значение рукописи и поручил своему подчиненному — почтмейстеру А. Ф. Якубовичу подготовить ее к печати. В 1804 году книга «Древние русские стихотворения» увидела свет.

Якубович, воспитанник Московского университета, был знающим, образованным человеком. Но надо учесть, что наука о народном творчестве в те годы еще только-только нарождалась. Якубович считал, например, что песни и былины, которые он напечатал, имеют автора, что это чье-то сочинение. Понятия об особой форме творчества — об устном коллективном народном творчестве тогда тоже еще не существовало. В издании Якубовича не было ни предисловия, ни примечаний, и оно содержало не все тексты рукописи.