От Николы Теслы до Большого Взрыва

В идеале, пожалуй, так и должно быть. Только это похоже на анархию, коммунизм. При всем уважении к справедливым и честным идеалам анархизма, приходится считаться с теми реалиями, которые существуют: с преобладающими идеологиями, экономическими системами, политической ситуацией. И о свободе какой личности идет речь? Если — техногенной, одурманенной СМРАП, то ничего к лучшему не изменится, ибо такой человек находится в добровольном рабстве.

Все разновидности человека с управляемым сознанием и внушенными подсознательными установками — существа зависимые. Техносфера, как мы уже говорили, формирует приспособленцев и потребленцев — от олигархов и правителей до мелких обывателей. Конечно, не все такие. Однако во многих странах их достаточно для того, чтобы на выборах побеждали те, у кого максимум власти и капитала.

На Западе подобные выборы преподносят как триумф демократии. Но в условиях управления общественным мнением имеют шансы быть избранными только те, кого поддерживает крупный капитал, не скупящийся на рекламу, пропаганду и агитацию.

Наивно полагать, будто широкой публике предоставляют объективную информацию. Чаще всего она остается в ведении специалистов. Большинство из них служит тем, кто им платит. Есть чудаки, пытающиеся донести правду до народа. Но кто их услышит в этом мире искусственного информационного шума и дезинформации? Гласность вопиющих в пустыне!

Цена экономических мифов

В конце прошлого века был найден неопубликованный роман Жюля Верна «Париж в XX веке». Он интересен не только техническими прозрениями, но убеждением: гибельна для культуры и человеческой личности цивилизация, нацеленная на удовлетворение постоянно растущих материальных потребностей власть имущих.

Жюль Верн воспринимался сотнями миллионов читателей как певец и пророк достижений интеллекта и труда. Теперь он предстал проницательным мыслителем, понимавшим те беды научного прогресса, которые неизбежны, когда люди забывают о высоких идеалах добра, любви, красоты, справедливости.

Другой фантаст — Герберт Уэллс точно предсказал начало использования атомной энергии. В романе «Освобожденный мир» (1913) он писал: «В 1953 году первая... машина ввела индуктированную радиоактивность в сферу промышленного производства, и первое всеобщее применение ее выразилось в замене ею паровой машины на электрических генераторных станциях». Он же первым упомянул об «атомической бомбе» и описал последствия атомных взрывов, уничтоживших мирные города. Это будет, предполагал Уэллс, «продолжительный пылающий взрыв», после которого обширные пространства «усеяны радиоактивными веществами и являются центрами опасных лучеиспусканий».

Люди с образным художественным мышлением, не забывающие о нравственных ценностях, оказались более проницательными в своих прогнозах, чем исследователи, опирающиеся на сугубо научные данные. Потому что жизнь людей определятся не столько научно-техническими достижениями, сколько привычками, традициями, верой, эмоциями, предрассудками. Писатели стремятся осмыслить духовную жизнь общества, рассматривая его как целое, а ученые анализируют отдельные элементы (энергетику, транспорт, материалы, продовольствие, средства связи и т.д.).

Среди ученых и широких масс распространилась вера в науку. Но работают в этой сфере не только искатели истины, энтузиасты познания, смело вторгающиеся в Неведомое. Таких — единицы. Преобладают и делают карьеру работающие по заказу богатых фирм, организаций. Ученый, служащий бизнесу или начальству, фундаментальных открытий не сделает.

Более тридцати лет назад польский писатель-фантаст и философ С. Лем в книге «Сумма технологий» обосновывал мысль о том, что противостоять технике может только более совершенная техника. Однако, несмотря на постоянные технические усовершенствования, ситуация в мире с тех пор не изменилась к лучшему.

Некоторые мыслители полагают, что нынешнее кризисное состояние цивилизации — залог скорых радикальных перемен. Для этого, по мнению американского футуролога Э. Тоффлера, имеются все основания:

«Обстоятельства в разных странах различны, но никогда в истории не было так много достаточно образованных людей, сообща вооруженных столь невероятным спектром знаний. Никогда не было такого уровня изобилия, может, ненадежного, но достаточного, чтобы дать столь многим время и энергию для гражданских забот и действий. Никогда столь многие не имели возможности путешествовать, общаться и изучать другие культуры. Кроме того, никогда столь многие не имели такие гарантии, что необходимые перемены, хотя и глубокие, пройдут мирно».