От отца к сыну. Как передать ребенку христианские ценности

Церковь – словно длинный-предлинный поезд. Приходилось ли кому-нибудь из вас когда-нибудь ездить на «поезде вообще»? Никогда и никому. Садясь на поезд, ты попадаешь в определенный вагон. Или ты остаешься на перроне, или, если ты все же решаешь отправиться в путь, тебе нужно выбрать определенное место, купе: это твой способ ехать на поезде. Поезд длинный, в нем есть вагоны разных типов, и каждый человек находит свое место и едет в своем вагоне. Поезд такой длинный, что ты не видишь локомотива – а это Сам Иисус Христос. Да, поезд длинный, локомотива не видно, но поезд идет и поэтому ты готов поклясться, что локомотив есть и отлично работает. Поезд идет, народ Божий растет и продвигается вперед во времени и в истории; но присоединиться к нему можно, только войдя в определенный вагон. И если ты говоришь сыну: «Поедем со мной!» – ты должен сказать ему: «Сядем в этот вагон, он нравится мне больше других».

Это касается всех предложений, которые мы делаем нашим детям: или они доступны для проверки (конкретной, деятельностной, жизненной), или эта часть реальности, эта позитивная гипотеза, которую мы им сообщаем, настолько общая и абстрактная, что им нет до нее никакого дела. Думаю, слова отца Джуссани об общинном характере проверки нужно понимать именно так.

 В свободное время

Третье и последнее условие: свободное время. «Предложение, неспособное заинтересовать молодого человека в его свободное время, по-человечески неприемлемо, узко». К воспитанию нельзя подходить как к своего рода катехизации, когда вся проблема свободного времяпрепровождения сводится к тому, чтобы дети вели себя спокойно, не совершали плохих поступков.

Необходимо ясно и без недомолвок прийти к ребенку с ответственным предложением принять всерьез определенные ценности – именно в то время, которым он распоряжается по своему усмотрению. Понимая это, молодые люди принимают предложение; дело взрослого – серьезность в постановке задачи.

«Через деятельность, вдохновленную идеалом, занимающую свободное время, подросток научится следовать своей гипотезе и в остальных ситуациях, где это следование усложняется давлением необходимости». Почему я говорю, что это гениальная догадка? Потому что в ней заложен важнейший педагогический и психологический критерий: «В этот переходный период любое проявление нетерпеливости со стороны воспитателя, идет ли речь о школе или о семье, является безосновательным и обнаруживает абстрактность и непонимание присущей воспитанию динамики».

Не будьте нетерпеливы, закон воспитания любовь, у нее свои сроки; воспитание измеряется терпением, добродетель воспитателя – терпение, потому что нужно время, чтобы истина, реализовавшаяся в одном фрагменте жизни, охватила ее целиком. Невозможно требовать от ребенка, от подростка всей полноты вовлечения сразу, оно приходит постепенно (мы и в зрелом возрасте не всегда на это способны). В предложение уже включена эта полнота, эта итоговая цель воспитания – но развитие происходит постепенно.

Дальше отец Джуссани добавляет: «Поэтому совершенно не имеет под собой оснований призыв к усердию в школьных и домашних делах как приоритетных по сравнению со свободным временем, которое для него (ребенка) уже связано с идеалом». Этот призыв звучит примерно так: «Сначала возьмись за учебу, а потом уже будем говорить обо всем остальном; делу время, потехе час». Мы часто произносим такие нелепости словно самоочевидные вещи, но они только разрушают. Поступать нужно наоборот. Случается, что кто-нибудь из родителей приходит ко мне и рассказывает, что сын не учится, не хочет больше ходить в школу; однако из беседы я узнаю, что, когда ребенок принимает решение сам, то есть речь идет о его свободном времени, он ведет себя вполне ответственно, держится чего-то истинного, доброго, великого. Глупо говорить ему «делу время», потому что воспитательный процесс и психологическая динамика подразумевают обратное.