От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Позднее в XVIII веке победы Екатерины II над Османской империей обеспечат прирастание территориями, значительно превосходящее победы ее предшественников. В Русско-турецкой войне 1768–1774 годов екатерининская армия выбьет турок с северного побережья Черного моря и установит протекторат над Крымским ханством. В 1777 году правящим ханом стал ставленник Екатерины, а в 1783 году после бунта татарских вельмож Россия аннексировала полуостров. С тех пор ханство перешло под управление русского губернатора. Среди других южных земель, вошедших в состав империи во время правительства Екатерины, были территории запорожских казаков, кубанские степи, полуостров Тамань и Кабарда на Кавказе. Особенно важно, что Россия смогла получить право свободного судоходства в Черном море и через проливы Босфор и Дарданеллы. Россия также пресекла попытки Швеции вернуть себе контроль над Балтийским регионом (война 1788–1790 годов) и прекратила независимое существование Речи Посполитой (разделы 1772, 1793 и 1795 годов). В результате разделов, от которых выиграли также Австрия и Пруссия, Россия контролировала большую полосу земель, простирающуюся от Балтийского до Черного моря [Wirtschafter 2008: 108–109].

Еще одна точка роста для империи, как в защите, так и в нападении, заключалась в прозрачности границ, отделявших оседлые общины от степных кочевников. Степные народы населяли часть современной Молдавии, Украины, России и Казахстана[9]. В имперский период географическая граница со степями проходила от Дуная на западе до озера Балхаш на востоке и от лесной зоны Европейской части России на севере до Черного и Каспийского морей на юге. Борьба России за обеспечение безопасности от степи и ее подчинение началась в XVI веке с завоевания Казанского (1552), Астраханского (1556) и Сибирского (1598) ханств. Включение этих наследников Золотой Орды в состав империи привело к столкновению с ногайскими татарами на Северном Кавказе, башкирами в районе южных Уральских гор, а с 1630-х годов – с калмыками в Каспийской степи. Длительные кровопролития принимали форму опустошительных набегов, вооруженных восстаний и жестоких подавлений. В конечном итоге татары, степные народы и народы Поволжья подчинились власти России. Народы Кавказа подчинились, и то не полностью, в первой половине XIX века. Казахи, продолжавшие доминировать в степях на протяжении XVIII века, не были полностью интегрированы в Российскую империю вплоть до 1860-х годов.

Сложные отношения России с Кавказом и степными народами лежали в основе строительства империи, но не оказывали серьезного влияния на дипломатию в Европе. Исключения возникали лишь в регионах, граничащих со степью, таких как Крым и Грузия, где оспаривание интересов Османской империи или Персии могло иметь последствия для европейской системы, особенно в контексте империализма XIX века. Но в большинстве случаев продвижение России в глубь степи оставалось внутренним процессом, во многом так же, как экспансия Соединенных Штатов на запад. По этой причине российскую политику в степи и на Кавказе можно было охарактеризовать как органический процесс колонизации, движимый геополитическими императивами, такими как потребность в защите нестабильной границы. Однако экспансия, очевидно, была также нацелена и на подчинение себе человеческих и материальных ресурсов и установление суверенитета над другими народами. Поэтому историк Дж. Ледонн описывает Россию как евразийское государство, стремящееся к гегемонии на территории от Эльбы до Восточной Сибири [LeDonne 2004: 9–11; Sunderland 2004: 3–5]. Хотя Ледонн в своем анализе может и завышать когерентность и преднамеренность русского империализма, он признает, что государственные руководители и интеллектуалы рассматривали территориальную экспансию как распространение цивилизации среди варварских земель и народов. В отношении степи, Кавказа, а позже и Центральной Азии русские элиты однозначно проявляли колониальное мышление [Wirtschafter 2008: 109–113].