От предъязыка - к языку. Введение в эволюционную лингвистику.

Чтобы не быть заподозренным в унижении человека анимализацией, в трактате «Человек-растение» Ж. де Ламетри указывал: «…Но что бы ни говорили, какие бы чудеса ни рассказывали о животных, всё это не умаляет превосходства нашей души. Конечно, она из того же теста и так же сфабрикована; всё же она далеко не того же качества, что душа животных. Благодаря этому качественному превосходству человеческой души, благодаря избытку познания, вытекающему, очевидно, из строения человека, он и является царём среди животных и один только способен к общественной жизни, для которой его трудолюбие изобрело языки, а его мудрость — законы и нравы» (там же, с. 236).

Из этих оптимистических заявлений вовсе не следует, что процесс очеловечения очень лёгок. Всё дело в том, что «человек вообще представляет собою вероломное, хитрое, опасное и коварное животное» (там же, с. 287). Большинство людей находится лишь в начале своего очеловечения. Потребуется ещё очень большая работа, чтобы он стал цивилизованным. Ведущую роль в этой работе Ж. де Ламетри отводил учёным-просветителям.

Есть в истории науки учёные, научное наследие которых не было оценено по достоинству ни при их жизни, ни после их смерти. К таким учёным принадлежит Жюльен Офре де Ламетри. Главная причина несправедливого отношения к нему со стороны своих собратьев, как мне думается, состоит в том, что они не поняли в нём главного — универсального эволюционизма. Даже такой прекрасный знаток его наследия, как В.М. Богуславский — автор вступительной статьи к однотомнику философских произведений Ж. де Ламетри — не сумел вписать его автора в историко-научный контекст. Между тем этот контекст очевиден: Ж. де Ламетри возродил в философии первой половины XVIII в. линию Демокрита — Эпикура — Лукреция — линию универсального эволюционизма.

О вкладе Ж. де Ламетри в развитие универсально-эволюционного мировоззрения я хочу сказать его собственными словами, которыми он, этот гордый человек и великий мученик науки, сам оценивает свою философскую систему: «Какое значение могут иметь против столь прочного и крепкого дуба слабые тростники богословия, метафизики и различных философских школ? Это — детские игрушки, подобные рапирам наших гимнастических залов, с помощью которых можно доставить себе удовольствие потренироваться, но ни в каком случае не одолеть противника. Надо ли прибавлять, что я имею здесь в виду пустые и пошлые идеи, избитые и жалкие доводы… идеи, которые будут существовать, пока на Земле останется хотя бы тень предрассудка или суеверия? Такова моя система или, вернее, если я не заблуждаюсь, истина. Она проста и кратка. Кто хочет, пусть попробует оспаривать её!» (там же, с. 226).

2.4. Иоганн Гердер

Всё хорошее делалось в истории ради гуманности, а всё нелепое, порочное и омерзительное, что тоже появлялось в истории, было преступлением против духа гуманности.

Иоганн Гердер.

Иоганну Готфриду Гердеру (1744–1803) принадлежит особое место среди других универсальных эволюционистов, имеющих отношение к проблеме глоттогенеза. В своём «Трактате о происхождении языка», насыщенном гениальными озарениями, он заложил основы эволюционного подхода к решению этой проблемы. Язык при этом подходе рассматривается как продукт всей предшествующей эволюции — физической, биотической, психической и культурной.

И. Гердер родился, как он сам говорил, «в крайне скромной, но не совершенно бедной среде» (Тайм Р. Гердер, его жизнь и сочинения. Т. 1. СПб.: Наука, 2011, с. 68). Его отец был служителем лютеранской церкви в Морунгене. Служителем церкви по окончании богословского факультета Кёнигсбергского университета пришлось быть и его сыну — в Риге (1764–1769), Бюкебурге (1771–1776) и Веймаре (1776–1803).

Наставником И. Гердера в университете стал Иммануил Кант (1724–1804). Ему в первую очередь он был обязан любовью к философии. Лекции И. Канта молодой И. Гердер слушал с поэтическим упоением. Некоторые из них он облекал в стихотворную форму. В книге «Письма для поощрения гуманности» (1793–1797) И. Гердер вспоминал: «История человечества и различных народов, естественная история, изучение природы, математика и собственный опыт — вот те источники, из которых он черпал воодушевление для своих лекций и для своей беседы; он не оставлял равнодушным ни к чему, что было достойно изучения… Этот человек, имя которого я произношу с глубочайшей признательностью и с высоким уважением, был Иммануил Кант» (там же. Т. 1, с. 99–100).