От предъязыка - к языку. Введение в эволюционную лингвистику.

В книге «Структура предложения в истории восточнославянских языков» (М.: Наука, 1983) А.М. Сабенина показывает, что в памятниках древнерусской письменности часто встречаются предложения, в которых отсутствует привычное для нас согласование сказуемого с подлежащим по роду. Так, говорили: Вода подано. Грехъ сладъко. Мы видим здесь, что сказуемое стоит в обоих предложениях в среднем роде (подано, сладъко), хотя подлежащее — в женском в первом предложении (вода) и мужском во втором (грехъ).

Необходимость гармонизации отношений между членами предложения требовалась во многих других типах предложений, используемых в древнерусском. Носителю современного русского языка режут слух, например, такие предложения, как «Меринъ саврасъ, левого уха урезано», «Почто воду кладежну во сладость подано», «Твоего отца поймано». Князь Андрей Курбский писал в своих письмах Ивану Грозному из Польши (XVI в.): «А еже пишеши, аки бы царицу твою счаровано…». Мы видим здесь повсюду отсутствующее в современном русском языке сочетание родительного или винительного падежей существительного с кратким причастием среднего рода. Сам факт исчезновения из русского языка таких конструкций подтверждает, выражаясь языком И.А. Бодуэна де Куртенэ, их «разлад, нестройность, нескладицу». Вот почему синтаксическая эволюция русского языка оставила их на свалке истории, заменив их конструкциями более «стройными»: ухо урезано, вода подана, отец пойман, царица очарована.

2. Многословные простые → бессоюзные сложные. Следует ли расценивать как эволюционный процесс формирования бессоюзных сложных предложений на основе нескольких простых? Несомненно, поскольку объединение простых предложений в бессоюзные сложные существенно увеличил синтаксические возможности в выражении смысловых отношений между описываемыми ситуациями.

Одно дело сказать: Лес рубят. Щепки летят. Но совсем другое: Лес рубят — щепки летят. Оформление двух предложений в бессоюзное сложное позволяет выразить отношения, которые недоступны для простых предложений. В данном случае это условные отношения. А какие отношения в предложении «Немудрено голову срубить — мудрено приставить»?

3. Бессоюзные сложные → сложносочинённые. Данный переход — новая ступень в синтаксической эволюции, поскольку сочинительные союзы позволяют материализовать отношения, выражаемые в бессоюзных предложениях только с помощью интонации.

4. Сложносочинённые → сложноподчинённые. В «Слове о полку Игореве» мы находим на месте сложноподчинённых предложений (естественно, с современной точки зрения) либо бессоюзные, либо сложносочинённые: «Тогда Игорь возре на светлое солнце и виде: (союз „что“ отсутствует. — В.Д.)от него тьмою вся своя воя прикрыты» (Тогда Игорь взглянул на светлое солнце и увидел: от него тьмою все его воины покрыты).

В «Русской правде» читаем: «А жалобник солжет, и его бити кнутом да вкинути в тюрьму». На современном русском мы бы сказали: «А если жалобщик солжёт, то его бить кнутом и кинуть в тюрьму».

Конечно, система сложноподчинённых предложений прошла свой эволюционный путь. Так, мы привыкли к тому, что в русском языке, как и других, придаточное определительное занимает постпозиционное положение в сложноподчинённом предложении — после главной части. Между тем вплоть до XVII в. в русском языке, как и в древнерусском, преобладало препозиционное положение определительной части по отношению к главной. Вот вам пример из «Московской грамоты 1572 года»: «А которые князи служилыя в Московской и Тверской земле, и те князи служат сыну моему Ивану». Мы видим здесь, кстати говоря, перед главной частью «лишний», с точки зрения современного русского языка, сочинительный союз «и», что свидетельствует о недостаточной упорядоченности русского синтаксиса в это время в выражении сочинительных и подчинительных отношений в сложных предложениях.