От предъязыка - к языку. Введение в эволюционную лингвистику.

Защищая петербуржца Игоря Северянина от московских футуристов, К.И. Чуковский писал далее: «Пусть Игорь Северянин, как хочет, жеманничает со своими кокотессами-принцессами в жёлтой гостиной из серого клёна с обивкою шёлковой, — на него со всех сторон накинутся с бумерангами, дубинами, скальпами кубисты, футуристы, бурлюкисты: сарча, кроча, буга на вихроль! — и, не внемля его французскому лепету, затопчут бедного поэта, как фиалку. Долой финтифлюшки, и в той же гостиной на всех шифоньерках расставят явайских, малайских, нубийских кривоногих пузатых идолов, по-шамански завопят перед ним: зю цю э спрум! Беляматокияй!» (там же).

Приводя цитаты из «революционных» заявлений А. Кручёных, К.И. Чуковский писал: «„Сбросим с себя наслоения тысячелетних культур!“ — таков бессознательный лозунг новейших романов, поэм, философий, статуй, танцев, картин. „О, большие чёрные боги Нубии!“ — взывает один кубофутурист и, свергая Аполлона Бельведерского, славит „криво-чернявого идола“! „Вашему Аполлону пора умереть, — пишет он в альманахе „Союз молодежи“. — У вашего Аполлона подагра, рахит. Мы раздробим ему череп. Вот вам другой Аполлон, криво-чернявый урод!“. Даже Венеру Милосскую они (московские футуристы. — В.Д.) обратили в дикарку, сослали её в тундру, в Сибирь, и бедная неутешно рыдает в поэме московского Хлебникова:

Ты веришь? — видишь? снег и вьюги!А я, владычица царей,Ищу покрова и досугаСреди сибирских дикарей.

Игорь Северянин явился не вовремя, бонбоньерочный, фарфоровый, ажурный. Добро бы к такому дикарству влеклись одни московские футуристы. Бог бы с ними! Но нет. Это всеобщая тяга» (там же, с. 207).

Самая знаковая фигура среди футуристов — Алексей (Александр) Елисеевич Кручёных (1886–1968). Он прожил долгую жизнь (82 года), но его лучшие годы прошли во времена, когда он мыслил себя «будетлянином».

Всю поэтическую продукцию А. Кручёных можно поделить на три части. В первую из них входят «умные» стихи, во вторую — «полузаумные» и в третью — «заумные». Первые написаны им на русском языке, а последние — на его собственном, заумном. Промежуточное положение между ними занимают «полузаумные».

Среди основных мотивов «умных» стихотворений ведущее место у него занимают антифеминизм (нелюбовь к женщинам) и свинофильство (любовь к свиньям). Первый мотив звучит, например, в таких строчках из его «шедевров»:

Посмотри, какое рыло,Просто грусть

Он написал здесь вовсе не о свинье, а о женщине. А теперь — о свиньях — с любовью:

Лежу и греюсь близ свиньиНа тёплой глине,Испарь свининыИ запах псины,Лежу добрею на аршины.

Чтобы рассказать о своей любви к России, он уподобляет её свинье:

В труде и свинстве погрязая,Взрастаешь, сильная, родная,Как та дева, что спаслась,По пояс закопавшись в грязь.

В «полузаумных» стихах у А. Кручёных попадается кое-что и понятное — наполовину. В самом деле, ведь не все же непонятно, например, в таких его стихах:

Оязычи меня щедро ЛЯПАЧ— ты покровитель своего загоначтоб я зычно трепещал и дальшне знал беляжьего звона! —ОТПУСТИ ЛОМИЛИЦУМНЕ ДЛЯ ЗДОРОВЬЯОязычи ляма щадТрыпр ВЫВОВ ПИКАР Сое заЦБЫЧ!ЩАРЕТ!ЛЯМАШа…узаль БЯ узвОло тимлицИЗод зоддров!..фью кемгестиХостьПавианТерпкий полотёрПоловинныйПОЛОВИНАХкиян.

* * *

Читатель, не лови ворон.Фрот фрон ыт,Алик, а лев, амах.

Зато в своей зауми он реализовал себя сполна. Вот, например, его стихотворение «Глухонемой»:

Муломнг улваГлумов кулАмул ягул валгуЗа-ла-еУ гул волгала гырМарча.

А вот это и без названия понятно:

Те генерю риле лю,бетльктлбкохомолорек рюклькрьд крюднтринркьюби пу.