От Рима до Милана. Прогулки по Северной Италии

Фирменным блюдом Модены являются свиные ножки, начиненные свиным фаршем, — цапрони. В регионе Эмилия-Романья и речи не заходит о спагетти с томатным соусом. Если паста вам не по душе, но тем не менее хорошо поесть вы любите, поезжайте по римской дороге от Пьяченцы через Парму, Реджо и Модену к столице гастрономии — Болонье, и вы ни разу не попробуете спагетти. Тот, кто считает итальянскую кухню ограниченной, будет удивлен необычайным разнообразием сортов ветчины и блюд из свинины, о которых вне пределов Эмилии никто не слышал. Вкус этих блюд, как и всей итальянской пищи, зависит от свежести и качества ее ингредиентов. Не менее важно и то, была ли еда приготовлена с любовью.

После ланча я встретился с доктором Чиаварелла. Он работает в библиотеке Эсте. С ним я провел целый день среди архивов этой семьи. Если бы можно было разложить все эти документы, они протянулись бы на расстояние в тридцать пять километров. Среди сокровищ библиотеки Библия Борсо с иллюстрациями Кривелли, возможно, это самая богато иллюстрированная в мире книга. Вместе с другими книгами она выставлена в нижнем зале в стеклянном шкафу. Но меня больше интересовали архивы Эсте, начиная от Средних веков и до XVIII века. Документы хранятся наверху, в смежных залах. Стопки достигают потолка. Тысячи бумаг были перепечатаны, а другие до сих пор еще не прочитаны и лежат там несколько столетий. Похоже, во времена Ренессанса двор не знал, что такое мусорная корзина: все бережно хранилось. Аккуратность и точность, с которой в те дни копировали письма, когда не было еще ни пишущих машинок, ни копировальных машин, и способы сохранения документов просто ошеломляют. Неудивительно, что итальянского секретаря при дворе Тюдора ценили как настоящее сокровище. Само слово «секретарь» — ведь это тот, кому доверяют секреты. У этой профессии благородная и романтическая история: все секретари при герцогах были отражением ученого государственного департамента, папской канцелярии.

Как же оживают далекие годы в таком месте, как это! С каким почтением и любопытством листаешь коричневые папирусы и выцветшие пергаменты. Невольно начинаешь воображать себе и автора документа, и посланника, галопом несущегося через Италию или даже через всю Европу. Слышишь, как пергамент разворачивается с сухим треском возле зажженной свечи. Коричневые слова оживают, хотя те, кто написал их, ушли так давно… Мне показали документ, на котором так и не освоивший грамоту Шарлемань нарисовал неумелый крест; и еще один документ: 1 марта 1107 года Матильда Тосканская написала свое имя по сторонам другого креста — «Матильда, милостью Господа», а затем скромно добавила: «Если это действительно так». Я сидел за столом, и передо мной лежали письма: одно из них было написано Елизаветой Йоркской, женой Генриха VII, Эрколе I, герцогу Феррары; другое письмо — от Генриха VIII к Альфонсо I; а следующее — от Томаса Кромвеля к Эрколе II. А вот письмо от папы римского Александра VI к любимой дочери Лукреции Борджиа, которая только что стала герцогиней Феррары; есть здесь и письма Лукреции ее брату Чезаре.

— Вот это может вас заинтересовать, — сказали мне и положили в мои руки письмо Марии, королевы Шотландии, написанное 26 августа 1579 года кардиналу Луиджи д'Эсте.

Вслед за тем мне вручили очень важный на вид документ, к которому была приложена восковая печать размером с тарелку. Это был брачный контракт, подписанный и запечатанный Карлом II. Контракт был заключен между Марией из Модены и Яковом, герцогом Йоркским. Яков, который дал свое имя Нью-Йорку, и Беатриче Мария — как звали ее в Модене. Невеста плакала навзрыд два дня и две ночи перед тем, как уехать к наследнику престола Англии, и слегка успокоилась только тогда, когда мать согласилась поехать вместе с ней. Мария была высокой, стройной, темноволосой красивой девушкой. Было ей всего пятнадцать лет, а ее немолодой муж, по-видимому, перенес оспу, к тому же и заикался. Позднее она созналась в том, какие чувства испытала, когда впервые увидела его в Дувре: выразить их можно было только слезами. И все же странными бывают человеческие взаимоотношения: вскоре она к нему привязалась. Единственной неприятностью в их совместной жизни была обида, которую она испытывала в течение некоторого времени из-за одной из его любовниц, которые — как сказал однажды Карл II — были столь некрасивы, что духовник подсовывал их, должно быть, брату короля в качестве епитимьи.