От Шекспира до Агаты Кристи. Как читать и понимать классику

И таких примеров можно было бы привести немало. Но если наше современное состояние настолько неоригинально, то почему же мы наделяем массовую культуру XX в. исключительно оценочными характеристиками. Скорее всего, это – атавизм прогрессивно-просветительского мышления, утверждающего, будто общество в своем поступательном развитии движется по пути прогресса. До XX века шел процесс смягчения нравов, повышения общего уровня образованности, а сама классическая культура имела исключительно гуманистическую направленность. Но вот настал кризис, из которого надлежит немедленно выйти и вновь вернуться на рельсы поступательного прогресса. Таким образом, многие теоретики современной культуры оказываются заложниками идей, унаследованных от эпохи Просвещения. Однако на современном этапе ближе к истине будет та концепция, которая придерживается идеи цикличности исторического прогресса, так как после двух мировых войн, после обострившегося экологического кризиса, а также кризиса различных утопических социальных систем у человечества утратилась вера:

а) в абсолютную истину;

б) в историческую закономерность;

в) в абсолютный авторитет науки.

В XX в. философия Разума в виде традиции Просвещения, учения Гегеля, а затем научного позитивизма середины XIX в. и самого начала века ХХ-го уступила место философии экзистенциализма. А наряду с историческим мышлением появилось или вновь начало возрождаться мышление мифологическое. В XX веке еще раз вспомнили о Дж. Вико («Основания новой науки об общей природе наций»), об идее цикличности развития цивилизации, именно эти мысли оказали огромное влияние на учение Ницше и прежде всего на Шпенглера («Закат Европы»). Но не надо забывать, что учение о круговороте, или цикличности развития цивилизаций, является не чем иным, как попыткой логически оправдать одну из древнейших мифологем о Мировом годе. Эта мифологема известна с древнейших времен, еще у индусов, она воплотилась в концепции Тримурти, идея Мирового года получила свое развитие и у древних греков. В современной исторической науке идею цикличности продолжили Тойнби, Тейяр де Шарден, Вернадский, Чижевский, Гумилев.

Как мы видим, процесс массовизации человеческой культуры в целом – это процесс всеобщий и давний и осуществляется он в силу своей мифологической ориентации и космического происхождения в рамках так называемого иррационального начала. Здесь необходимо отметить, что борьба рационального и иррационального начал в культуре наблюдалась на протяжении всей истории человечества. Более того, из иррационального берут свое начало разум и логос. Известно, что первобытная мифология является первой донаучной попыткой объяснить природный, социальный миры, а также мир души человека.

Зарождение наук также имеет мифологические корни. Известный американский математик М. Клайн в своем фундаментальном труде «Математика. Утрата определенности» говорит о мистике числа Пифагора, о мистических учениях средневековых кабалистов как об основных источниках современной науки. Ученый утверждает, что самая точная из всех наук переживает сейчас глубочайший кризис. О новых концепциях, близких к мифологическому восприятию мира говорит выдающийся английский физик С. Хокинг в книге «От большого взрыва до черных дыр. Краткая история времени».

Борьбу рационального и иррационального мы наблюдаем и во всей истории мировой литературы. Так, еще Ф. Ницше в своей книге «Рождение трагедии из духа музыки» вычленял два основных начала любого художественного творчества – аполлоническое и дионисийское. Религия Аполлона, есть, прежде всего, стихия сновидения, которую нужно резко противополагать стихии экстаза, где нет никаких видений. Ф. Ницше следующим образом говорит об аполлоническом и дионисийском началах – это художественные силы, «прорывающиеся из самой природы», без посредства художника;» это, с одной стороны, мир сонных грез, совершенство которых не находится ни в какой зависимости от интеллектуального развития или художественного образования отдельного лица, а, с другой стороны, действительность опьянения, которая также нимало не обращает внимание на отдельного человека, а скорее стремится уничтожить индивид и освободить его мистическим ощущением единства».