От Шекспира до Агаты Кристи. Как читать и понимать классику

Как пишет Ги Бедуелл: «Суть брошенного Лютером вызова не в его утверждениях, а в пронизывающем эти утверждения отрицании: вера без дел; благодать без свободы воли; Писание без Предания. Этот момент – принципиальный, ибо Лютер призывает не только опираться на Scriptura sola (только писание), но и судить всю традицию в свете его собственной интерпретации библейского Откровения». И далее: «Лютер предложил принципиально новое прочтение Евангелия», суть этого прочтения заключалась «в блистательной интуиции, на которой отныне строится новое богословие». По мнению французского исследователя, именно эта ориентация на интуицию и привела Лютера к диалектическому подходу к вопросам теологии. Но опора на творческую интуицию личности и диалектический подход к проблемам Добра и Зла и являются двумя отправными точками для эстетики предромантизма, а затем и романтизма. В Германии именно в философии И. Канта мы должны искать истоки романтической философии, но даже при беглом анализе учения Лютера сразу же бросается в глаза его схожесть с этическими представлениями И. Канта, в частности с его представлениями о легальности и моральности. Эти представления у немецкого философа вытекали из его концепции автономии морали. Согласно И. Канту, действие морально лишь в том случае, если при его совершении воля руководится только нравственным законом – категорическим императивом, т. е. если действие совершается исключительно ради него. Если же действие соответствует нравственному закону, но мотивом его совершения выступает не он сам, а какая-либо чувственная склонность, то действие не морально, а только легально.

О близости Лютера и Канта писал в свое время А.Ф. Лосев. Известно также, что через Фихте Кант оказал непосредственное влияние на философию немецкого романтизма и в частности на таких представителей Йенской школы, как Шеллинг, Новалис и Тик.

Так, по мнению В. Жирмунского, «романтизм перестает быть только литературным фактом. Он становится прежде всего новой формой чувствования, новым способом переживания жизни». Появляется «человек, для которого весь мир божественен, для которого божественное является вместе с тем высшей целью».

Но каким образом лютеранство могло быть воспринято самой эстетикой романтизма? Скорее всего, это влияние стало возможным только благодаря такому течению, как пиетизм. Пиетизм – это направление протестантизма конца XVII–XVIII вв. «Вторая половина XVIII века была для Германии, – пишет В. Жирмунский, – временем широкого распространения пиетизма – веры в возможность для чувствительного сердца непосредственного общения с Богом.

Религиозная концепция немецкого романтизма наиболее полно и подробно была разработана Фридрихом Шлейермахером. «Заслугой Шлейермахера, – пишет Н. Берковский, – является введение в теоретическую философию вполне осознанного и продуманного понятия мистического и религиозного восприятия… Шлейермахер философски исследовал то, что было особенностью романтической поэзии; в его религиозной философии нашли себе место все романтические мечты и переживания».

Известно, что отец философа и оба его деда были пасторами. Русский философ С. Франк особенно подчеркивает деятельность Ф. Шлейермахера как протестантского теолога. В соответствии с протестантской концепцией: вера без дел, благодать без свободы воли – Шлейермахер, по мнению С. Франка, и приходит к утверждению, что истинная религия сама по себе чужда нравственности, ибо не относится к области действования. Во многом «Речи о религии» Шлейермахера перекликаются с основными положениями воззвания М. Лютера «К христианскому дворянству немецкой нации». М. Лютер говорит, что если «простой человек имеет правильное разумение», то он по своей избранности может оказаться выше папы римского, ибо Евангелие (принцип Scriptura sola) отныне познается только с помощью интуиции, т. е. особого чувства, ориентированного на непознаваемое разумом, на бесконечность божьего. Эти основные моменты и подчеркивает Шлейермахер в своей романтической концепции религии: это – «отношение к бесконечному» в содержании религиозного сознания и признак чувства. Размышляя о романтическом двоемирии, Шлейермахер пишет, что есть некие избранные люди, которые «сами своим существованием доказывают, что они – посланники Бога и посредники между ограниченными людьми и бесконечным человечеством». И далее:» Это есть высшее священство, которое возвещает нам внутренний смысл всех духовных загадок и говорит к нам из царства Божия; это и есть источник всех видений и пророчеств, всех священных произведений искусства и вдохновенных речей…».