От Шиллера до бруствера

Между тем, Алеше очень не хватало доверительного общения с каким-нибудь ровесником. Его двоюродный брат-однолеток Антон, сын дяди Василия Звягина, для этого совершенно не годился. По сравнению с Вадиком, он был настоящим живчиком, но ни на чем не мог сосредоточиться. Задав вопрос, он сразу же перескакивал на другую тему. Учился он неважно, зато проявлял необычайную практическую сметку.

– Что ты будешь делать с картинами, когда твой папа умрет? – спросил он однажды у Алеши.

– Не знаю, не думал об этом, – ответил озадаченный Алеша.

Антон посмотрел на него с нескрываемым сожалением.

– Школу оканчивать собираешься? – задал он следующий вопрос и, не дожидаясь ответа, заявил:

– Лично я буду учиться только до седьмого класса.

– А потом?

– Потом поступлю в какой-нибудь техникум, куда конкурса нет.

– Зачем?

– Чтобы где-нибудь числиться. Заниматься я собираюсь совсем другим делом.

– Каким?

– Пока это секрет!

* * *

В отличие от занятий с Анной Францевной, школьные уроки оставляли Алешу равнодушным. В то время учебная программа строилась на принципах педологии – новомодной науке о первостепенной роли социальных факторов в формировании детского сознания. Часть уроков, с воспитательной целью, была заменена на экскурсии в трудовые коллективы, проще говоря, на ближайшую деревообделочную фабрику. Там школьники постарше быстро научили Алешу воровать деревянные поделки, которые можно было потом поменять на папиросы.

Обработка детского сознания проводилась и на уроках литературы, где ученикам рассказывали о пламенных борцах против угнетения трудящихся. Лучшим на эту тему было признано сочинение упитанного мальчика Бори Гохмана, сумевшего не только вспомнить имена сразу трех главных героев в нашей истории, но даже назвать их по имени-отчеству: Степан Тимофеевич, Емельян Иванович и Владимир Ильич.

* * *

Обычно после обеда Алешу и Тему отправляли гулять во двор. Алеша не любил эти прогулки, но ему полагалось опекать Тему. Двор был большой и унылый. Причиной тому служил, скорее всего, примыкавший к нему изолятор для дефективных детей, размещавшийся в бывшем кадетском училище. Изредка «ненормальцев», как их называли окружающие, выпускали во двор в сопровождении сотрудников изолятора, но в основном они пребывали взаперти. Тем не менее, их существование придавало всему двору мрачный колорит. Местные ребята ненормальцев задирали.

Однажды во время прогулки к Алеше подошел рыжеволосый парнишка по кличке Сенька «Хлыст».

– Ты ненормалец? – грозно спросил Сенька.

– Нет, я нормалец, – в тон ему ответил Алеша, приготовившись к драке. Оценив крепкое телосложение Алеши, Сенька увильнул в сторону.

– Кто у тебя отец? – спросил он.

– Художник.

– Вот видишь, а у меня – рабочий! – торжествующе воскликнул Сенька, обозначив тем самым свое социальное превосходство.

Алеша тяготился прогулками во дворе и был рад, когда Тема пошел в детский сад. Теперь он мог спокойно бродить в одиночестве по окрестным переулкам, а однажды, подкопив денег, выдаваемых ему на школьные завтраки, проехал на трамвае по Новинскому бульвару до самого Парка культуры, где побывал на «чертовом» колесе и объелся мороженым. За обедом его стошнило.

– Бездельник! – громогласно заявил отец.

* * *

Решив, что Алеша недостаточно загружен в школе, родители вновь вознамерились обучать его танцам. Благодаря старым связям, им удалось пристроить Алешу в частный танцевальный кружок, занятия которого проходили по субботам в особняке наркома просвещения Бубнова, сменившего на этом посту Луначарского.

Руководила кружком бывшая балерина Большого театра. После обязательных ритмических упражнений дети разучивали под звуки фортепиано бальные танцы: польку, вальс, полонез, падеграс. В центре внимания всегда оказывалась единственная дочь наркома Лена, которую домашние звали Буба, по созвучию с фамилией отца. Буба была нормальной, здоровой девочкой, но, когда ей что-то не нравилось, она позволяла себе надувать губы и фыркать. Трудно удержаться от фырканья, если к тебе относятся, как к маленькой принцессе.

Танцам обучались, в основном, девочки. Кроме Алеши, кружок посещали еще два мальчика – Ника и Вася. Дети были разновозрастные: Ника лишь недавно начал ходить в школу, а у Васи уже пробивались усики. Вася вел себя независимо и к остальным ученикам относился с легким презрением. Алеша заметил, что каждый раз во время разучивания нового танца он старается стать в пару с Бубой, но ему это редко удавалось. Руководительница кружка строго следила за тем, чтобы партнеры по танцам чередовались. На занятиях неизменно присутствовала бабушка Бубы – властная старуха, молча сидевшая в глубоком кресле. Иногда в зале появлялась мама – красивая брюнетка с прядью седых волос у виска, а однажды промелькнул и сам нарком в элегантном френче цвета хаки.