От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945

Сравнение сил сторон показало, что против 160 немецких соединений, дивизий и бригад, действовавших на Восточном фронте (к началу 1945 г. на Восточном фронте находилось 169 немецких дивизий (из них 22 танковые и 9 моторизованных) и 20 бригад. Кроме того, здесь было 16 венгерских дивизий (в том числе 2 танковые). Всего – 3,7 млн человек, 56,2 тыс. орудий и минометов, 8,1 тыс. танков и штурмовых орудий, 4,1 тыс. самолетов. – Ред.), русские сосредоточили 414 соединений в первом эшелоне, 261 соединение во фронтовых резервах и 219 – в стратегическом резерве[197].

Даже с учетом того, что средняя численность советской дивизии была на 30 % меньше немецкой, и принимая во внимание недоукомплектованность советских соединений до штатной на 40 % (не делая того же допущения для немецких войск), превосходство советской стороны выражалось соотношением более чем 2,3 к 1 (в личном составе 1,8 к 1; в орудиях и минометах 1,9 к 1; в танках и САУ 1,5 к 1; в боевых самолетах 3,6 к 1. – Ред.). В действительности такое соотношение могло быть еще выше, а на участках главных ударов русские имели подавляющее превосходство.

Против группы армий «Центр» советские 2-й и 3-й Белорусские фронты сосредоточили 1 млн 669 тыс. солдат и офицеров, 25 426 артиллерийских орудий и минометов, 3859 танков и САУ, что давало им превосходство в живой силе 2,1 к 1, в артиллерии – 3,1 к 1, в бронетехнике – 5,5 к I[198].

Противостоявшие группе армий «А» 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты имели в своем составе 2 млн 200 тыс. солдат и офицеров, 6400 танков и САУ, 46 тыс. артиллерийских орудий, включая тяжелые минометы и системы реактивной артиллерии. Против них немецкие 9-я, 4-я танковая и 17-я армии могли выставить около 400 тыс. солдат и офицеров, 4100 орудий и 1150 танков[199].

На участках прорыва и на плацдармах 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты превосходили немцев в живой силе в соотношении 9 к 1, в артиллерии – 9—10 к 1, в танках и САУ – 10 к 1. На Магнушевском плацдарме только 1-й Белорусский фронт сосредоточил 400 тыс. солдат и офицеров, 8700 орудий и минометов и 1700 танков[200].

К 1 января 1945 г. немцы могли поднять в воздух 1900 самолетов на Западном фронте и 1875 самолетов на Восточном фронте. Основные усилия они все еще предпринимали на Западе. Севернее Карпат немецкие 1-й и 6-й воздушный флот имели в своем составе около 1300 самолетов. Советская сторона имела более 10 тыс. машин[201].

По прибытии Г. Гудериана в Краков штаб группы армий «А» был готов вручить ему свой план. Оценка офицеров штаба, вне зависимости от того, что предпримет группа армий, была неблагоприятной. В декабре, сразу же после передачи двух дивизий из резерва в группу армий «Юг», начальник штаба группы армий провел военную игру. Ее результаты показали, что русские способны прорвать фронт и выйти к границе с Силезией в течение шести дней наступления; при этом ничто не гарантировало, что их удастся остановить даже на Одере. Последующее изучение вопроса показало, что максимум, на что была способна группа армий, – это обеспечить себе то, что называлось возможностью сражаться. Первый крупный промежуточный рубеж, так называемая линия «Хубертус», проходил параллельно западному фасу Баранувского плацдарма примерно в 8 км за передним краем. Далее он почти по прямой линии шел на север, к западной оконечности Магнушевского плацдарма. Группа армий предложила за два дня до начала наступления отвести войска к рубежу «Хубертус». Это позволило бы 4-й танковой и 9-й армиям избежать угрозы окружения на внутренних флангах. Кроме того, 4-я танковая армия смогла бы отвести свой правый фланг с переднего края на Баранувском (Сандомирском) плацдарме до начала артиллерийской подготовки советских войск, линия фронта была бы сокращена, а группа армий за счет этого смогла бы создать некоторый резерв. Г. Гудериан рассмотрел план и 8 января одобрил его, но вряд ли стоило надеяться на то, что и Гитлер поступит так же.

9 января, получив и от командования группы армий «Центр» предложение об отводе войск с реки Нарев на рубеж, проходивший вдоль линии границы с Восточной Пруссией, Г. Гудериан отправился с докладом в ставку фюрера «Орлиное гнездо». Как вспоминал впоследствии Г. Гудериан, Гитлер отказался верить данным разведки о предполагаемых силах русских. Он заявил, что их автор, кто бы он ни был, заслужил того, чтобы отправиться в заключение. Кроме того, фюрер отверг оба предложения, исходившие из штабов групп армий[202].

Сохранившиеся стенографические записи того совещания зафиксировали язвительные замечания Гитлера по поводу того, как глупо было бы сразу же оставлять территорию русским. Кроме того, он советовал тем, кто «начал скулить», почаще вспоминать о том, как долго русские прорывали блокаду Ленинграда.