От татей к ворам. История организованной преступности в России

Впрочем, это лишь вершина айсберга. В сотне уездов губные учреждения постоянно получали массу указных грамот и наказов, где излагались различные нормы губного права, с которыми знакомились не только губные старосты и подьячие. Ежегодно в каждой губе из числа сошных и посадских людей выбирали целовальников и сторожей, получавших от воевод и губных старост наказные памяти. Эти документы являлись чем-то вроде ордеров, удостоверявших правомочность отдельных следственных действий и очерчивавших основной круг обязанностей выборных лиц. Бесспорно, не все целовальники и сторожи были грамотны, а следовательно, способны прочесть выдаваемые им памяти, но очевидно, что содержание этих актов так или иначе сообщалось им руководством. Таким образом ежегодно сменявшие друг друга сотни жителей городов и сельских обитателей, посадских людей, ремесленников и простых крестьян на практике знакомились с нормами губного права и получали определенный опыт в их применении.

После того, как мы дали общую характеристику губного права и сказали о его особенностях, самое время показать, каким образом эти нормы действовали в реальности.

Ход судебного дела

Несмотря на то что до нашего времени дошло не так много полных уголовных дел, вполне возможно реконструировать их типичную структуру благодаря сохранившимся отдельным документам, которые могли входить в них, и актам, позволяющим понять, как работали делопроизводственные механизмы Разбойного приказа и губных изб. В ту эпоху под делом обычно понималась посылаемая в приказ совокупность документов по конкретному преступлению, по которой требовалось вынести приговор. Естественно, на этом местном уровне почти весь актовый материал представляет собой результат работы губной избы. Но, прежде чем следственные материалы могли быть отправлены в Москву, в них должны были присутствовать 2 компонента.

Во-первых, это фиксация преступления, которая давала старт следствию, чаще всего в форме привода (документа о задержании преступника с поличным и предъявлении его властям), извета (заявления-челобитной, подкрепленного доказательствами), досмотра найденного тела для определения насильственного характера смерти. Во-вторых, после этого губной староста и его подчиненные были обязаны либо допросить подозреваемого и решить вопрос о заключении его в тюрьму, либо, в случае установления насильственного характера смерти, провести опрос местного населения.

Следующий этап начинался с отправки в Разбойный приказ отписки. В ней, как правило, в виде концентрированного отчета предоставлялись данные о начатых делах. В приказе принималось решение о дальнейших действиях губных старост. Оно чаще всего выражалось в требовании предоставить в Москву подлинные документы, составлявшие дело. Обычно, если в приказе находили основания достаточными, губному старосте направлялась грамота, разрешающая пытку подозреваемого или проведение обыска (опроса местного населения). Далее материалы, приложенные к отписке, снова поступали в Разбойный приказ, где выносился приговор и, если ответчик признавался виновным, решался вопрос о возмещении им ущерба, нанесенного истцу. Финальным аккордом дела становилось получение в приказе решения о приведении приговора.

Представленная схема хотя и верна в основных своих моментах, но, будучи умозрительной, не может полностью соответствовать реальности, поскольку существовали и некоторые исключения. Одним из таких исключений было примирение истцов и ответчиков в уголовных делах.

Можно ли было пойти на мировую с преступниками?

Государство долгое время не позволяло мириться истцам и ответчикам, признавая социально-опасный характер тяжких уголовных преступлений. В Уставной книге 1555–1556 гг. примирение с преступниками было запрещено «для земских дел, чтоб лихих (людей — А. В.) вывести». Указная книга 1616/17 г. подтвердила запрет, установив еще и пеню для истцов, которые будут приносить мировые челобитные. В таком виде эта законодательная новелла вошла и в Соборное уложение 1649 г.

В чем же была причина популярности мировых в разбойных татебных и убийственных делах? На первый взгляд истцы не были заинтересованы в том, чтобы преступники, от которых они пострадали, избежали наказания, однако это не так. Во-первых, не все правонарушения, подпадавшие под компетенцию Разбойного приказа, были в действительности опасны для общества или совершались с особой жестокостью — часто приказ имел дело с мелкими кражами, грабежами и убийствами, происходившими в ходе спонтанных конфликтов. Во-вторых, истец был особенно заинтересован в компенсации понесенных им убытков и в случае примирения имел больше шансов вернуть все или почти все имущество. Несмотря на то что в результате розыска власти принуждали ответчика возместить урон, на практике это не всегда получалось сделать сполна. Например, если показания преступников о количестве украденного или награбленного, полученные под пыткой, отличались в меньшую сторону от того, что заявил истец, судьи рассчитывали компенсацию со слов преступника.