От винта! [Сборник]

– Нет, товарищ генерал, я подчиняюсь наркому Военно-морского флота, и нахожусь в оперативном подчинении командующему Черноморским флотом вице-адмиралу Октябрьскому. Разрешите узнать цель вашего визита! И цель построения полка в это время! Я – командир 14-го гвардейского истребительного полка Краснознамённого Балтийского флота гвардии полковник Титов.

До Мехлиса дошло, что он находится на территории чужого монастыря. Но он не сдавался! Он откозырял и представился:

– Генерал-лейтенант Мехлис, член Военного Совета фронта.

– Извините, товарищ генерал-лейтенант, но какого фронта? У наших соседей, Закавказского фронта, нет такого члена Военного Совета! Разрешите ваши документы?

– Северо-Кавказского фронта, полковник! – Мы изумлённо переглянулись с Савельевым.

– Здесь нет такого!

Мехлис выругался, сел на стул и вдруг захохотал!

– Вы правы, полковник! Этот фронт только формируется, через некоторое время он будет вместо Закавказского. Меня уполномочил Верховный Совет СССР вручить правительственные награды личному составу полка.

– И вы нас извините, товарищ генерал, но сами понимаете, входит незнакомый человек. Ничего не объясняя, требует поднять полк. Теперь понятно! А почему ночью? Это же торжественное мероприятие!

– Я посмотрел, что у вас есть прожектора, чтобы осветить место построения, поэтому решил не терять два часа. Мне ещё возвращаться в Грозный.

– А о каких наградах идёт речь, товарищ генерал.

– Я ещё не смотрел… – Он помахал рукой своему адъютанту. Тот передал пакет. Мехлис вскрыл его, достал бумаги, и его глаза округлились! – Шестнадцать Героев Советского Союза! И орден Красного Знамени самому полку? Будем ждать утра, товарищи!

– Михаил Иванович! Распорядись насчёт чайку! Может быть, покушать хотите, товарищ генерал?

– Нет, чай. Георгий! – сказал он, обращаясь к адъютанту. – Пошли кого-нибудь посмотреть дом культуры, если занят, то освободить его!

– Там госпиталь, товарищ генерал!

– Тогда отставить, будем вручать здесь.

Гнев Мехлиса прошёл, и он с интересом слушал историю полка, знакомился с отчётами и документами. Я попросил разрешения, вышел переодеться и отдать распоряжение о построении. Полк поднялся по расписанию, лётчики позавтракали, а с рассветом все выстроились на лётном поле. Внесли знамя полка. Зачитав Указ Президиума Верховного Совета, Мехлис прикрепил орден Красного Знамени к знамени полка. У полка появилось наименование: Сталинградский. Затем началось вручение орденов и медалей. Из-за холода и весьма специфического обмундирования награждённым просто передавалась сама награда и документы на неё. Всё равно получилось очень торжественно. Затянулось это до обеда! Наград было много! Некоторых вызывали по нескольку раз. В заключение дежурное звено 4-й эскадрильи взмыло в воздух и дало салют из двенадцати пушек. После построения лётный состав и все награждённые пошли в кают-компанию, где Мехлис ещё раз поздравил всех и поблагодарил за службу Родине.

– Вы же первый трижды Герой, полковник? – сказал он уже за столом.

– Не знаю, наверное.

– Я пришлю сюда своего человека, хорошего писателя и журналиста, Юру Жукова. Он должен написать о делах вашего полка! А почему никто не пьёт, кроме меня и моих людей?

– В полёт не выпустят! Команда на вылет может последовать в любую минуту.

Мехлис попрощался с людьми и уехал, а мы долго ещё вспоминали первые минуты его приезда.

Немцы, после потери порта, перегруппировывались, десант медленно, но продвигался вперёд, развивая успех. Горные стрелки начали выжимать немцев с восточного берега. Остатки парашютно-десантного полка ЧФ каждую ночь просачивались к своим. В Озерейку и на Мысхако. Но практически поодиночке. Мало их осталось. Совсем мало. Местность там гористая, покрыта буковым редколесьем, очень сильно пересечённая. Десант сделал своё дело, ослабил давление немцев на плацдарм, и очень дорого заплатил за это. Под прикрытием дымовых завес в порту выгружалась тяжёлая техника, но до успеха операции было ещё далеко. Мы стояли на прикрытии флотской группировки. Работы было немного. Активность немецкой авиации резко упала. Но немцы начали охотиться за нашими «ночниками» на По-2. А мы, соответственно, на них. У нас получалось лучше! Немцы использовали наземные посты наблюдения и связи, а мы – локатор. 4 февраля начался сильный шторм. На несколько дней пришлось прекратить всякое движение в Цемесской бухте. Высота волн была до шести метров. У нас в Геленджике волны доставали до перфорации ВПП. Неудивительно, что «в прошлой войне» сорвалась высадка. Сейчас, из-за шторма, десант был вынужден ослабить давление на противника, экономя боеприпасы. Мы не летали по погоде. Приводили технику в порядок, пополняли склады. Корабли снялись с рейда и отошли штормовать мористее. А на земле полным ходом шли «бои местного значения». После двух успешно проведённых общеполковых операций и отношение к нашему полку изменилось.

Приехавший Ермаченков сообщил, что немцы сменили командование авиацией в группе армий «А».

– А на погоду у тебя нюх, Петрович! Как считаешь, что будут делать немцы?