От винта! [Сборник]

А вот и «красавишна»! Приплыла по морю в то время, когда я хожу купаться! За дачей явно наблюдают! Видимо, из Ласточкина гнезда. Вышла из морской пены и красиво упала! Сыграно отвратительно! «Не верю!» Ей лет семнадцать-восемнадцать. Бюст четвертый номер, достаточно крупная задница. Я даже знаю её имя и фамилию, довольно известная советская актриса, в моём времени. Видимо, используют втемную. Вызвал охрану и попросил отвезти, куда скажет. И установить наблюдение. Студенты педвуза в это время обязаны сидеть в аудиториях, а не пересекать заливы Чёрного моря с целью познакомиться с министром обороны. Пауза затянулась, она осталась лежать на пляже. Бесчеловечный министр сходил сам за охраной, а возле «Венеры» стоял его «верный пёс». Может быть, он и договорился с ней о свидании! Не знаю! Но меня разбирал смех, и я поэтому сбегал в дом. Всегда смешно наблюдать за постановкой режиссёров-неудачников. Ну, вы и влипли, ребята!

– Костоломы! Это не ОсНаз ГРУ, а обыкновенные костоломы! Зачем требовалось ломать руку и челюсть известному советскому режиссёру?

– Так, товарищ маршал! Он же убежать хотел!

– И что? Он бегает быстрее вас? Может быть, его взять в ОсНаз?

– Да нет! Медленнее. Просто по привычке, товарищ маршал.

– А на фига нужен был перелом копчика?

– Ну, товарищ маршал! Так он идти не хотел! Не на себе же волочь алма-атинского героя!

– Лентяй ты, старший лейтенант Мосолов, Роберт Павлович! А ещё разведчик! С фронтовым опытом! Три выброски в дальний поиск. Три ордена! Как тебе не ай-яй-яй! Благодарю за службу! Свободен! На пять суток! Отдыхай, капитан Мосолов!

– Служу Советскому Союзу!

В Ласточкином гнезде взяли всех. Определили, кто был наблюдателем, кто координатором. На берегу, откуда стартовала «красавишна», ещё двоих, но это – «массовка» с «Мосфильма». Режиссер приказал, они и выполнили, дескать, для фильма требуются. Плюс, снятый ролик выявил ещё одного человека, за которым пошла «наружка». Подключились местное управление МГБ и пограничники. Двух человек взяли на «закладке». Один из них – сотрудник американского посольства в Москве.

В тот же вечер в ресторане «Морской вокзал» города Ялта за вторым столиком от эстрады, офицеры 15-й бригады обмывали четвертую звезду самого бесперспективного, но самого везучего офицера бригады: уже капитана Мосолова.

– Мужики, наливаем! Робик! За тебя! За то, чтобы разменять это на большую звезду и зигзаги. Ты единственный из всех наших вернулся с группой из Восточной Пруссии, 12 групп посылали! И сейчас тебе опять повезло! Так бы и сидел в старлеях! За тебя! Вздрогнули!

– Уф! Что ты заладил: повезло, не повезло! Я не об этом! Когда министр ругаться начал, я себя уже опять лейтенантом вообразил! А министр – ничего мужик, хоть и на маршала не похож.

– Ну да! Я слышал, что он войну лейтенантом начал, в 41-м. Ты, Роб, когда на фронт попал?

– В сорок четвертом.

– А он с сорок первого! Ты много живых лейтенантов 41-го года видел? – Мосолов наморщил лоб.

– В бригаде? У нас таких нет.

– А он маршалом стал! Но, говорят, за наши спины не прятался. На фронте ведь много разных мест, сам знаешь. Чем дальше от фронта, тем больше орденов и звездочек.

– Ну, мы тоже не на передке сидели, а с орденами у нас негусто. Да и состав сменился не один раз. Остались только те, кому повезло.

– Ну, ты сравнил! Мы – разведка, а он – лётчик.

– Да то же самое, если летаешь. А он летал до самого конца войны. А пуле всё равно: маршал ты или сержант.

– Так, наверное, всей дивизией или армией охраняли!

– Ты – дурак? В самолёте он один! Прикрывай, не прикрывай. Что лейтенант, что генерал. Вон слышал, генерал-лейтенант Полбин – сбит под Берлином. Это как на выходе: повезло – прошёл, не повезло – заполняй похоронки. Что-то мы с темы съехали! За тебя, везунчик!

В конце отпуска Людмила, наконец, пошла самостоятельно и без больших усилий. Прихрамывала, но упорно и много ходила. Нам всем отпуск понравился. Мы загорели, накупались, опять катались на лошадях, походили на катере. Мальчишки (оба) научились плавать. Пора было возвращаться в Москву. Дома нас всех ждал большой сюрприз от Сталина: две Сталинских премии, и мне, и Людмиле. Нас прямо на аэродроме начали поздравлять. В том же указе премию получил и Берия. Остальных наградили, но указ был «закрытым». В печати не публиковался.