От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое

Молотов 15 сентября провел переговоры с Ван Шицзэ, который поставил вопрос о репарациях со стороны Японии.

– Китайское правительство предлагает, чтобы вся японская собственность, находящаяся на территории Китая, как частная, так и государственная – в особенности промышленные предприятия, шахты, железные дороги – должна быть передана Китаю в счет репараций Японии для Китая. Китайское правительство претендует на значительную долю и приоритет при распределении того имуществ в Японии, которое будет изъято в счет репараций для союзников.

– Советское правительство целиком сочувствует претензиям Китая, – подтвердил Молотов. – Но вопрос о Дальнем Востоке снят с повестки дня, так как Бирнс и Бевин заявили, что они не подготовлены к нему. Как идут переговоры с Мао Цзэдуном?

– Я беседовал с Мао Цзэдуном до своего отъезда в Лондон. Но не могу сейчас сказать, разрешены ли уже все вопросы. Но я склонен думать, что все будет улажено.

– Мне кажется, китайцы договорятся между собой.

– Да, – согласился Ван Шицзэ. – Это будет на благо не только Китая, но всех союзников.

Быстро решился вопрос с референдумом о независимости Монголии и ее официальном признании. Чойбалсан 17 сентября информировал, что «правительством МНР будет проведен плебисцит в период с 10 по 20 октября 1945 года путем открытого опроса населения, имеющего согласно конституции МНР право подачи голоса, то есть в возрасте от 18 лет и старше». Результаты референдума были предсказуемыми, и их никто уже не оспаривал.

Но что представлял тогда собой Китай? Хороший ответ дал Трумэн: «Мы в Америке всегда думаем о Китае как о нации. Но правда заключалась в том, что в 1945 году Китай представлял собой всего лишь географическое обозначение. С тех пор как в 1911 году распались Маньчжурская империя, в Китае не существовало центрального правительства, обладавшего властью на всей территории. Таково было положение Китая, когда наступил день победы над Японией. Власть Чан Кайши ограничивалась юго-западным углом, а остальная часть Южного и Восточного Китая была оккупирована японцами. Северный Китай контролировался коммунистами, а Маньчжурия русскими. К северу от реки Янцзы влияние Центрального китайского правительства не простиралось».

С американской точки зрения ситуация выглядела одновременно и предельно простой, и предельно сложной. Простой, потому что Вашингтон делал ставку на Чан Кайши. Сложной, потому что Национально-освободительная армия Китая (НОАК), руководимая Компартией, представляла реальную силу, за которой – пока неофициально – стоял победоносный Советский Союз. А армии Чан Кайши без американской помощи, даже имея большое численное превосходство перед НОАК, не обладали способностью теснить коммунистов.

«Чан Кайши не мог оккупировать Северо-Восточный Китай и юг Центрального Китая, когда коммунисты контролировали территорию между линиями железных дорог, – писал Трумэн. – Нам было совершенно ясно, что если мы прикажем японцам немедленно сложить оружие и двинуться к побережью, то вся страна будет захвачена коммунистами. Поэтому нам пришлось использовать противника в качестве гарнизона до тех пор, пока мы не сможем перебросить по воздуху китайские национальные вооруженные силы в Южный Китай и послать морскую пехоту для охраны морских портов. Поэтому японцам было приказано оставаться на своих местах и поддерживать порядок. При появлении китайских войск под командованием Чан Кайши японцам следовало капитулировать и отправиться маршем к морским портам, откуда мы отправили бы их обратно в Японию. Эта операция по использованию японцев для сдерживания коммунистов была совместным решением государственного и военных департаментов, которое я одобрил…

Наше положение в Китае не оставляло нам большого выбора».

Мао Цзэдуна капитуляция Японии застала, как мы помним, в Чунцине, где он по настоянию Сталина и западных союзников вел многодневные переговоры с формальным руководством Китая.

Чан Кайши делал упор на необходимость административно-территориального и военного объединения Китая как условие его дальнейшей демократизации. Мао настаивал на учете интересов КПК и равном положении всех политических организаций. Чан готов был проявить гибкость в вопросах организации политической власти, но жестко требовал полного объединения армий. Однако как раз на слияние войск компартии с гоминдановской армией, как и на передачу власти в освобожденных коммунистами районах правительству Чан Кайши, ни Мао, ни другие лидеры коммунистов идти не желали. Они отказывались даже обсуждать сокращение численности своих войск. Более того, Мао Цзэдун требовал передать под контроль компартии помимо Особого района Шэнси – Ганьсу – Нинся еще пять провинций Северного Китая. И при этом неизменно твердил о необходимости демократизации, освобождения всех политических заключенных, проведения всеобщих выборов и образования коалиционного правительства. По словам Мао Цзэдуна, «между сторонами обнаружилась дистанция огромного масштаба».