От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое

За этой запиской Черчилля последовали другие на тему вывода наших войск. Он говорил, что его беспокоят наши планы передислокации на Тихий океан, и попросил приостановить приказ о передвижении американских вооруженных сил. Но большая война на Тихом океане находилась в самом разгаре, и наши войска были нужны там. Кроме того, в стране поднялась общественная шумиха, требовавшая возвращения вооруженных сил, не направляемых на Тихий океан, домой».

Давление в пользу оставления союзных войск в советской зоне подтверждал и Эйзенхауэр: «Политике твердого соблюдения обещаний, данных нашим правительством, был брошен первый вызов после прекращения боевых действий. Некоторые из моих коллег неожиданно предложили, чтобы я отказался, если русские попросят, отвести американские войска с рубежа на Эльбе в районы, выделенные для оккупации Соединенными Штатами. Такое предложение обосновывалось тем, что если мы будем держать свои войска на Эльбе, то русские скорее согласятся с некоторыми нашими предложениями, в частности в вопросе о разумном разделении Австрии. Такие предложения мне представлялись неубедительными. Я считал, и меня всегда в этом поддерживало военное министерство, что начинать наши первые прямые связи с Россией на основе отказа выполнить условия ранее достигнутой договоренности, которые выражают добрую волю нашего правительства, означало бы подорвать сразу же все усилия, направленные на обеспечение сотрудничества».

16 мая Эйзенхауэр, который оставался Верховным главнокомандующим войсками союзников в Европе, встретился в Лондоне с Черчиллем и британским Комитетом начальников штабов. Эйзенхауэр пытался ускорить создание союзнического Контрольного совета комиссии по Германии. Черчилль согласился, что вопрос был важным и срочным. Но еще важнее, чтобы Верховный штаб взял на себя управление теми секторами Германии, которые заняли войска западных союзников, в том числе и в советской зоне.

Однако в Вашингтоне вообще не считали необходимым сохранять Верховный штаб союзных войск. Опираясь на мнение президента и Комитета начальников штабов, военное министерство США выступило с инициативой его роспуска. Эту идею поддержал и Трумэн.

Британское военное командование также не соглашалось с Черчиллем. «С учетом того, что мы смогли занять эту территорию только благодаря тому, что немцы бросили все свои силы против русских, облегчив наше продвижение, а также принимая во внимание, что мы уже договорились с русскими о зонах оккупации Германии, я считаю, что Уинстон в корне неправ в своей попытке использовать это в качестве рычага для торга», – читаем в дневнике фельдмаршала Брука.

Затягивание с отводом англо-американских войск выглядело все более странным. Сталин крайне болезненно воспринимал это торможение наряду с замедленным разоружением вермахта, особенно в контексте плана «Немыслимое». Примечательно, что он пресек как «неверную и вредную» схожую рекомендацию своих дипломатов – не отводить советские войска, продвинувшиеся вглубь западной оккупационной зоны в Австрии.

Сегодня очевидно, что гитлеровских военных преступников, виновных в гибели десятков миллионов людей, надо было судить. Тогда это надо было доказывать. Не многие это помнят или знают: Нюрнберга не было бы, если бы не настойчивость Советского Союза и его дипломатии. Наши западные союзники не хотели этого суда.

Москва била в набат еще с 22 июня 1941 года, когда Молотов подчеркнул ответственность за развязывание войны «клики кровожадных правителей Германии, поработивших французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы». Но Госсекретарь США Кордел Хэлл осенью 1941 года давал инструкцию послам: «Мы не хотим в настоящее время связывать себя какими-либо совместными протестами против нарушения прав человека на оккупированных территориях».

СССР выступил с серией нот Наркома иностранных дел правительствам всех стран, которые поддерживали с СССР дипломатические отношения. 21 ноября 1941 года – «О возмутительных зверствах германских властей в отношении советских военнопленных». 6 января 1942 года – «О повсеместных грабежах, разорении населения и чудовищных зверствах германских властей на захваченных ими советских территориях». 27 апреля 1942 года – «О чудовищных злодеяниях, зверствах и насилиях немецко-фашистских захватчиков в оккупированных ими советских районах и об ответственности германского правительства и командования за эти преступления». Позднее эти ноты с описанием сотен конкретных преступлений лягут в основу первого проекта нюрнбергского вердикта.

Какова была реакция союзников по антигитлеровской коалиции? А никакой. Ни одна страна не ответила ничего.