От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое

Балканы не зря традиционно называли «пороховым погребом» Европы. Не изменили они этой своей репутации и после Второй мировой.

В отношениях между Советским Союзом и союзниками обострялась еще одна проблема – югославская.

Черчилль на протяжении многих лет рассматривал Югославию как сферу интересов Великобритании. Первая зарубежная военная миссия, прибывшая к командованию сил Сопротивления Югославии, была британской. Она высадилась на парашютах в мае 1943 года. Советская миссия появилась девять месяцев спустя – в феврале 1944 года.

Но к концу войны ситуация стала разительно меняться, на Балканах все явственнее проявлялись советские интересы. Позиции СССР подкреплялись наличием мощной партизанской Национально-освободительной армии во главе с Иосипом Броз Тито, насчитывавшей 300 тысяч человек.

Это была единственная европейская страна, где гитлеровцам противостояла мощная организованная военная сила. При этом, как подчеркивал один из лидеров коммунистов генерал Милован Джилас (который позже станет антисоветчиком), «именно Коммунистическая партия Югославии организовала партизанское и повстанческое движение против германских и итальянских оккупационных сил в Югославии и внутренних коллаборационистов. Решая свои национальные проблемы путем самых жестоких приемов ведения войны, она продолжала считать себя членом международного коммунистического движения, чем-то неотделимым от Советского Союза – родины социализма».

Еще в ноябре 1943 года Антифашистское вече народного освобождения Югославии провозгласило себя верховным органом власти, запретило жившему под крылом Черчилля в Лондоне юному королю Петру II возвращаться в страну до конца войны и решило определить будущее страны плебисцитом после освобождения от немцев. Тогда же был сформирован Национальный комитет освобождения Югославии во главе с Тито – с функциями временного правительства. Советский Союз дал добро на формирование на своей территории югославских воинских частей.

Вместе с тем отношения между советскими и югославскими руководители не были беспроблемными. Так, еще в начале 1943 года Кремль резко негативно отреагировал на информацию о переговорах югославов с немцами об обмене ранеными (СССР и другие союзники не вели с гитлеровцами никаких переговоров), на что Тито заявил:

– Наш первый долг состоит в том, чтобы заботиться о собственной армии и своем собственном народе.

Визит югославской делегации в Москву состоялся весной 1944 года, и миссия носила как военный, так и партийный характер. Руководил миссией генерал-лейтенант Терзич, его сопровождал генерал Джилас.

19 мая Джиласа принял Сталин. Он сразу перешел к отношениям с королевским югославским правительством в эмиграции, спросив Молотова:

– А не сумели бы мы как-нибудь надуть англичан, чтобы они признали Тито – единственного, кто фактически борется против немцев?

Молотов усмехнулся:

– Нет, это невозможно, они полностью разбираются в отношениях, создавшихся в Югославии.

Черчилль в 1944 году вел с Молотовым интенсивную переписку по югославским делам, в которой центральным было желание Лондона примирить Петра II и Тито. «Я рекомендовал королю вести себя тихо, – информировал британский премьер 15 апреля. – Моя переписка с Тито весьма приятна». Молотов не был уверен в целесообразности вовлечения короля во внутриюгославский процесс: «Трудно из Москвы судить о том, что могут дать переговоры с королем Петром, который связан с генералом Михайловичем, давно уже полностью дискредитировавшим себя. Изменения в югославском правительстве, если они не будут пользоваться соответствующей поддержкой маршала Тито и Народно-освободительной армии Югославии, вряд ли могут принести какую-либо пользу… Соглашение с маршалом Тито было бы действительно в интересах союзников».

Король и сам не оставлял попыток наладить отношения с Москвой. В официальном сообщении о своей женитьбе на Александре Греческой он назвал Сталина и Молотова «Дорогие и Великие друзья». Джилас в этой связи вспоминал: «Сталин спросил, на ком женился югославский король Петр II. Когда я сказал, что на греческой принцессе, он шутя заметил:

– А что, Вячеслав Михайлович, если бы я или ты женился на какой-нибудь иностранной принцессе, может, из этого вышла бы какая-нибудь польза?

Засмеялся и Молотов, но сдержанно и беззвучно».

Джилас запомнил, как в ночь накануне высадки союзников в Нормандии он ужинал со Сталиным на Ближней даче. «Сущность его мыслей состояла, с одной стороны, в том, что не надо „пугать“ англичан, – под этим он подразумевал, что следует избегать всего, вызывающего у них тревогу в связи с тем, что в Югославии революция и к власти придут коммунисты.