От Золушки до жены (бомжа) босса

— Я… — он картинно опустился на одно колено, словно благородный рыцарь перед дамой сердца, — готов служить вам верой и правдой, прекрасная Лукерья Ивановна!

Я приподняла бровь, оценивая этот нелепый спектакль.

— И что же, будете приносить мне тапочки в зубах и жить в собачьей будке, как верный пёс? — усмехнулась я, глядя на его утрированную позу. — Увы, эта роль уже занята.

Глава 6

Глава 6

— И где ты только таких… помощниц находишь, Арсений Алексеевич? — Столяров выпрямляется во весь рост, окидывая меня оценивающим взглядом с головы до ног. Его ухмылка становится ещё более самодовольной.

О-о-о-о-о, этот взгляд мне слишком хорошо знаком! Он как красная лампочка на приборной панели — сигнализирует о том, что этот самоуверенный самец сейчас начнёт своё привычное представление. Будет пытаться доказать всеми доступными способами (на какие хватит его фантазии), что это я якобы сама его захотела, а он просто оказался в нужном месте в нужное время — желательно на мне.

— Это подруга жены, прошу уважать и не подбивать к ней клинья, — голос босса звучит строго и непреклонно.

— Так она же тебе не жена, и мне достаточно одного клина… — не унимается Столяров, явно не собираясь отступать.

В этот момент раздаётся сигнал спортивных часов на моём запястье.

— Надо выпить стакан воды, — произношу я задумчиво, прикидывая расстояние от рабочего стола до туалета. Если я буду пить в таком количестве, то есть риск описаться и «таки» не добежать. — Я свободна, Арсений Алексеевич?

— Идите, Лукерья Ивановна, — в его голосе слышится едва уловимая насмешка. — А то Тихон Романович не закончит своё цирковое представление и сотрёт ткань на коленках своих дорогих брюк.

Вместо ответа я поднимаю большой палец вверх и направляюсь к двери. Только у самой двери до меня доходит, что такое поведение не совсем соответствует моему статусу его подчинённой. Но это первый день, да и я здесь по протекции — может, пронесёт.

Только я приступила изучать здешнюю технику (и у меня даже получилось с первого раза), из кабинета Пошлина мелкой рысью, с небольшими паузами в виде зрительного контакта, ко мне подкрадывается… нет, не мой личный Дед Мороз, чтобы поинтересоваться в июле, как я себя вела прошедшие шесть месяцев, и преподнести желанный подарок мне досрочно.

— Красавица, а хочешь, я приглашу тебя на… — начинает было Столяров, продолжая одаривать меня своей фирменной улыбкой, от которой у любого дантиста бы глаза на лоб полезли.

Я буквально упиваюсь моментом, прерывая его на полуслове. Этот тип настолько предсказуем, что даже скучно. Достав из сумочки своё приглашение, я не торопясь протягиваю его нахалу.

— У меня уже есть приглашение, — произношу с нарочито медленной, издевательской интонацией.

Он берёт карточку в руки, внимательно изучает, его брови удивлённо ползут вверх.

— И кто же осчастливил вас таким приглашением, прекрасная Лукерья? — в его голосе слышится неподдельное любопытство.

— Бомж, — отвечаю я, демонстративно складывая руки на груди. — Характерный душок не чувствуете, Тихон Романович?

Его лицо вытягивается от изумления. Приглашение буквально выпадает из его рук. Он наклоняется, чтобы поднять его, стараясь при этом не коснуться карточки лишний раз.

«О, как! — мысленно усмехаюсь я. — Не любит грязных рук, значит. Интересно, а в других ситуациях он такой же брезгливый? В постели, например. А я, знаете ли, терпеть не могу мужчин, которые делают вид, что им что-то противно. Мне нравятся мужчины, которые отдаются процессу полностью, без всяких там предубеждений. Облизывали меня по полной и не морщились — если по-простому».

— Вижу, вы не из тех, кто любит грязь, — продолжаю я, наблюдая за его реакцией. — Учту на будущее. Идите, Тихон Романович, по своим делам, а меня ждёт монотонная работа со сканером.

— А кофейку? — не растерялся он.

— И на меня сделайте, — вздохнула я. — Сахар и молоко добавьте… пожалуйста.

— У меня дежавю, — рассмеялся он даже очень приятно. — Лукерья Ивановна, анекдот желаете?

— Желаю, — улыбнулась через плечо, — и позабористее.

Столяров тоже расплылся в улыбке и сказал:— «Приходит Вовочка домой.

Папа у него спрашивает:

— Как дела, сынок?

— Учительница музыки вызывает тебя в школу.

— А что ты натворил? — спросил отец.

— Все пели песню «Какой у парня был конец», а я еще и показывал».

— Такое я люблю, — уже не смотрю на него, но мне, правда, его компания не тяготит. Может, и пересплю с ним по завершению декретного отпуска Августины, чтобы потом уже ни о чём не желать. — Ещё что-то из репертуара Вовочки вспомните?

— А то!

Так я и влилась в коллектив Пошлина — с громким всплеском и не без брызг. Будто нырнула в ледяную воду, где все уже давно плавают по своим правилам, а я пытаюсь понять, как не утонуть в этом океане на стабильной подушке безопасности, именуемой «ежемесячной заработной платой».