Отечественная война 1812 года. Школьная хрестоматия (СИ)

— Я знаю об этом, так как ко мне являются из них дезертиры... Скажите, у вас другой губернатор в Москве?

— Да, Ваше Величество. Маршал граф Гудович попросил отставки по причине своих пожилых лет.

— Не правда ли, император Александр переменяет всех, кто хорошо расположен к французам?

— Ваше Величество, беру на себя смелость уверить вас, что граф Гудович признает только русских.

— Вам нужен англоман, а кто-либо другой не отталкивал бы таким образом других иностранцев. Скажите, Штейн (бывший прусский министр, приглашенный на службу Александром I) обедал с императором Александром?

— Ваше Величество! Все знатные особы приглашаются к столу его величества.

— Как можно Штейна посадить за стол русского императора? Если даже император Александр решил слушать его советы, он никогда не должен был иметь его у себя за столом. Разве можно представить себе, чтобы Штейн мог быть предан ему; ангел и диавол никогда не должны быть вместе. Коленкур! Вы были в Москве?

Он отвечал:

— Да, Ваше Величество.

— Что она собой представляет? Большую деревню? Он отвечал:

— Ваше Величество! Это скопление больших и прекрасных домов наряду с маленькими лачужками.

Оборотясь ко мне:

— Генерал, сколько насчитываете вы жителей в Москве?

— 300 тысяч, Ваше Величество.

— А домов?

— 10 тысяч, Ваше Величество.

— А церквей?

— Больше 240.

— Почему столько?

— Наш народ их много посещает.

— Отчего это происходит?

— Наш народ набожен, религиозен.

— Ба! В наши дни уж нет религиозных.

— Простите, Ваше Величество, не везде одно и то же. Может быть, нет больше религиозных в Германии и Италии, но есть в Испании и в России.

Помолчав немного, Наполеон, оборотясь ко мне, спросил:

— Какая дорога в Москву?

Я отвечал ему:

— Ваше Величество, этот вопрос меня немного затрудняет: русские говорят так же, как и французы, что все дороги ведут в Рим. Дорогу на Москву избирают по желанию: Карл XII шел через Полтаву.

Тут мы встали из-за стола и пошли в кабинет, но уже не двое, а все пятеро, бывшие за обедом.

Наполеон начинает опять речь: