Отелло. Уклонение луны. Версия Шекспира

Да когда же Кассио мог бы признаться?! Когда и кому?! Ведь Отелло и Яго все это время находились здесь, в комнате, и Яго то рассказывал ему про платок и бороду Кассио, то передавал какие-то бездоказательные сплетни - якобы Кассио сам рассказывал ему о том, что лежал с Дездемоной - "с ней, на ней, как вам угодно".

Так что же может значить этот странный вопрос? Только одно, и я об этом уже говорила: что в момент галлюцинации, когда ему привиделся Кассио, Отелло в полной уверенности реальности происходящего успел крикнуть ему "признавайся" и слабеющим разумом услышать уже исчезающее в никуда "признание" Кассио. А потом все померкло перед глазами Отелло, галлюцинация прервалась, и он упал в бессознательном состоянии.

Галлюцинация, повторяю, была для Отелло полной реальностью - и теперь он думает, что и Яго присутствовал при этом выкрике "признавайся", что и Яго тоже слышал "признание" Кассио. И теперь он хочет, чтобы Яго подтвердил то, что "слышал" Отелло.

Но Яго не мог этого слышать.

Он с некоторой оторопью выслушивает этот вопрос мавра - "Он признался в этом?", не зная, как на него реагировать, после чего принимается пространно рассуждать об изменах и рогах, о ярме брака, о проклятии ада и сверхиздевательстве сатаны - "целовать распутницу на ложе, которое уверенно считаешь неприступным, и считать распутницу непорочной".

Но это еще не все, диалог не закончен, и нас ждет еще одна не менее интересная деталь. Хотите попробовать отыскать ее самостоятельно? Ей-богу, она лежит на виду, просто внимательно прочтите цитату, которую я привожу ниже.

Итак, после всех этих пространных рассуждений про измену Яго предлагает Отелло подслушать, как Кассио будет рассказывать якобы о своей любовной связи с Дездемоной:

"На минуту встаньте в сторонку. Превратитесь весь в терпеливый слух. Когда вас здесь обуревала скорбь, - страсть, недостойная такого человека, - сюда пришел Кассио. Я удалил его отсюда, придумал благовидное объяснение вашему исступлению и попросил Кассио поскорее вернуться поговорить здесь со мною, что он и обещал. Вы только спрячьтесь и наблюдайте за усмешками, издевательскими улыбками и явным презрением, которые выразятся в каждой черте его лица. Ибо я заставлю его снова пересказать рассказ о том, где, как, как часто, с каких пор и когда он совокуплялся с вашей женой и когда он снова собирается совокупиться с ней".

Ну что, увидели?

Да вот же, на самом виду! Вы только вслушайтесь в то, что говорит Яго. Больше того, вы только посмотрите, как гениальный Шекспир, стараясь привлечь наше внимание, заставляет его дважды повторить эту третью странность:

"Когда вас здесь обуревала скорбь, - страсть, недостойная такого человека, - сюда пришел Кассио. Я удалил его отсюда, придумал благовидное объяснение вашему исступлению..."

А теперь задайте себе вопрос: откуда, прости господи, взялась здесь скорбь? С чего вдруг объявилось здесь исступление? Да ведь никакой скорби, никакому исступлению Отелло, лежа на полу, не предавался и предаваться не мог! Он тихо и неподвижно лежал без сознания лицом вниз. Тихо и неподвижно. Именно эту картину и увидел Кассио, когда вошел!

Стало быть, Яго врет.

А вот ничего не помнящий после припадка Отелло и впрямь думает, что он катался по полу в исступлении и скорби - ведь так сказал Яго.

Но зачем Яго врет? А затем, что он прекрасно разбирался в эпилептических припадках - он успел вдосталь их навидаться за свою военную жизнь. И он прекрасно знает, что Отелло не должен помнить о том, что с ним был приступ.

Именно это очень важно для Яго.

И сейчас, говоря в глаза Отелло откровенную ерунду о том, чего на самом деле не было - что Отелло, дескать, чуть ли не катался по полу в исступлении и скорби (и, дескать, вот почему тот и не помнит появления Кассио!) и что, дескать, так предаваться горю недостойно такого человека, как мавр, - Яго просто осторожничает, просто на всякий случай проверяет, а действительно ли Отелло не помнит о своем приступе.

Зачем же он это делает?

И вот тут мы возвращаемся к предыдущему вопросу: зачем Яго преувеличил количество приступов?

*

И вранье про исступление и скорбь, и враки про количество припадков - звенья одной цепи. Количество приступов Яго преувеличил на будущее - на всякий случай, если каким-то образом его злодейская игра раскроется. Тогда это вранье поможет ему выкрутиться.

Каким образом?

А он бы просто списал свое подстрекательство к убийствам на то, что якобы на самом деле он ничего никому и не говорил - что эти его слова якобы элементарная галлюцинация Отелло! Что все их разговоры просто пригрезились Отелло в минуты перед "двумя" приступами! Что если после второго приступа он не помнил, что было до припадка и что с ним вообще был припадок (чему внезапным и весьма своевременным свидетелем стал Кассио), то, стало быть, и после несуществующего первого приступа он точно так же не помнит, что было до этого приступа.

И такое хитроумное вранье могло с легкостью сойти за правду.

Кстати.