Отец городов русских. Настоящая столица Древней Руси.

Вот в сырой почве Новгорода береста сохраняется великолепно, и археологи постоянно находят многочисленные поплавки для рыболовных сетей, обрывки лукошек и коробов. Находят и куски еще не обработанной бересты, порой аккуратно обрезанные, приготовленные для работы. Даже жаль мастера, который принес их из леса, аккуратно подготовил для чего-то… и потерял в чудовищной, непролазной грязи средневекового города. Попадаются и мелкие обрезки, обрывки бересты, отходы производства. Их тоже всосала жидкая грязь, навеки сделала частью сырой почвы, на которой стоит Господин Великий Новгород.

Но все эти находки долгое время никто не связывал с письменностью Древней Руси. Ну, еще один материал для поделок.

Наверное, навсегда сохранится память о находке, которую сделала Нина Федоровна Акулова 26 июля 1951 года. Имя этой девушки заслуживает памяти вовсе не потому, что Нина Акулова — большой ученый и совершила невероятные открытия силой своего ума.

В те годы много самых «простых» людей нанимались в археологические экспедиции, чтобы заработать толику денег. В колхозах работали за «палочки», на трудодень давали от трехсот граммов до двух килограммов зерна, паспортов у колхозников не было. В городах — куда могла пойти девушка без образования? На фабрику или в «домработницы» — то есть, попросту говоря, в прислуги. Заработок у нее в этих местах был бы не больше, чем у разнорабочего в экспедиции, а то и меньше.

Судя по фотографиям, была Н. Ф. Акулова девушкой милой, с лицом скорее приятным, но заметно — избытком образования не исковерканным. Но волею судеб именно Нина Федоровна Акулова во время раскопок на древней Холопьей улице на настиле мостовой XIV века нашла смятый свиток бересты. Такие свитки находили и раньше и во всех описях археологических находок фиксировали их как «поплавки». Очень уж напоминали берестяные поплавки эти скомканные кусочки бересты. Только вот на этом «поплавке» Нина Акулова различила «почему-то» явственно заметные буквы…

Будь эти буквы написаны чернилами — воды, содержащиеся в культурном слое Новгорода, давно смыли бы их. Вода, влага сохраняет — но она, случается, и губит. К счастью, буквы на бересте оказались не написаны чернилами, а прочерчены. Эти выдавленные значки сохранялись независимо ни от чего, как часть поверхности бересты.

Нина Акулова передала свою находку начальнице раскопа, Гайде Андреевне Авдусиной. Та позвала Артемия Владимировича Арциховского. В этот момент Арциховский стоял на вымостке XIV века, на съезде с Холопьей улицы во двор усадьбы. По рассказам очевидцев, Артемий Владимирович несколько минут буквально произнести слова не мог, только махал руками и сипел. Наконец, хриплым голосом он прокричал что-то в духе: «Этой находки я ждал двадцать лет!». По другим данным: «Я этой находки ждал всю жизнь!»^{55}

Так было совершено, пожалуй, самое революционное открытие во всей археологии Новгорода, а то и всей Древней Руси.

Очень скоро выяснилось — берестяные грамоты находили и раньше, только никто не понимал, что же это такое. Буквы на этих грамотах были менее заметны, — ведь новгородцы вовсе не стремились сохранить для нас важный источник. Когда берестяное письмо переставало быть нужным, они комкали его и непринужденно вышвыривали в грязь. Скомканная береста принимала форму, действительно напоминавшую форму поплавка; так, в качестве поплавков, берестяные грамоты и фиксировались в полевых описях, хранились в коллекциях, даже выставлялись на витринах музеев.

Известно несколько поразительных случаев, когда в музеях делались без преувеличения эпохальные открытия. В музее был открыт… африканский павлин. Ученый Джеймс Чэпин обнаружил бесценные чучела африканских павлинов… на мусорной куче. Ведь «всем известно», что павлины в Африке не водятся! Раз так — этим чучелам нечего делать в коллекциях, привезенных из Конго! [116. С. 147]

Еще более удивительное открытие было сделано… в зоопарке города Хелаабруннер, под Мюнхеном. В 1944 году во время одной из ковровых бомбардировок американской авиации в зоопарке погибло много шимпанзе. Бедные животные умерли не от ран — от страха. Жуткий гром артиллерии, разрывы бомб, грохот рушащихся зданий вызвал у них такой ужас, что несчастные животные погибли. Все эти шимпанзе принадлежали к «карликовой разновидности»… Выяснилось — вовсе ни к какой не разновидности, а к особому виду, который к шимпанзе имеет самое приблизительное отношение. Новый вид человекообразных обезьян назвали бонобо — так называли их африканцы.

Самое интересное — сторожа зоопарка отлично знали, что речь идет о разных видах. Они знали, что бонобо и шимпанзе «говорят на разных языках», не понимают друг друга. Что в криках шимпанзе явственно слышатся звуки «о» и «у», а у бонобо «а» и «е», да и характер, поведение этих животных совершенно различны. Сторожам просто и в голову не приходило рассказать научным работникам о таких очевидных вещах… [116. С. 35]