Отец шатунов. Жизнь Юрия Мамлеева до гроба и после

Из воспоминаний поэта Ильи Бокштейна:

[Философ] Гарик [Модель] привел меня к Юрию Витальевичу Мамлееву. (Теперь он известный писатель, а тогда, конечно, не было напечатано ни строчки…) Коммунальная квартира, на двери шкура, то ли медвежья, то ли собачья. Холодная, неотапливаемая комната. Какой-то колченогий стол. Шпротики. Огрызки огурчиков. Больше ничего – даже хлеба. (Писатель пил зверски.) Посреди комнаты стоит сам хозяин. Глаза – Блока. Он меня о чем-то, видимо, спросил, я ему начал говорить какие-то свои глупости, уж не помню какие. На что Юрий Витальевич сказал: «Все это несущественно, молодой человек. Существенно умереть и хотя бы один раз в вечности воскреснуть»[402].

– Я тут вспомнил, как впервые книжку Мамлеева вообще в руки взял, – сказал я Александру Степановичу. – Это было начало нулевых, роман «Блуждающее время». И там сзади, на обратной стороне, был блерб с хвалебной цитатой из журнала «Плейбой». И я подумал: «Боже мой, что здесь читать!» А я тогда не соображал просто, не понимал, кто и зачем Мамлеева тащит в глянец.

– К нему все ходил фашист один, не помню, как зовут. Он издавал какой-то фашистский журнал, когда еще это было возможно: со свастиками – «Белая раса», что ли. Он говорит: «Юрий Витальевич, давайте рассказы тиснем в наш журнал!» Маша как завизжала: «Да ты что, с ума сошел? Нас посадят!» Мамлеев отказался под ее влиянием и правильно сделал. А ему этот парень, который издавал фашистский журнал, говорит: «Как же так, Юрий Витальевич, вы в „Плейбое“ публикуетесь, а в русском националистическом журнале отказываетесь». Думал, загнал Мамлеева в тупик, но он отвечает: «Понимаешь, какая штука – сейчас меня издавать перестанут и все. „Плейбой“ – ну и что? Это же не порнуха, это же голые девки. Все мы люди. Ты любишь голых девок? Ну вот, и я тоже люблю голых девок». Тот обиделся, ушел и, по-моему, не приходил больше.

Еще он нам, помню, про Гитлера говорил, но это он зря, наверное… У него было такое рассуждение: «А что Гитлер? У Гитлера была одна ошибка. Одна! То, что он напал на Советский Союз». Я говорю: «Юрий Витальевич, вы только никому больше этого не говорите. Если вы это скажете, вас больше издавать никогда не будут». Под влиянием времени он перестал так думать. Он был очень впечатлен Крымом, у него были восторги по поводу Путина. Ну, у нас у всех были такие сиюминутные приятные чувства. Но на самом деле ему плевать было по большому счету.

– Насчет «посадят за фашистский журнал» – у меня сложилось впечатление, что Юрию Витальевичу вообще без разницы было, где печататься, лишь бы его фамилию на обложке указать не забыли.

– Да, ему нравилась популярность, даже если она скандальная, и он не возражал, если про него, например, распускали слухи. Есть эпизод известный, когда какой-то молодой человек пришел к ним на Южинский, стоит, слушает мамлеевский рассказ, слушает, слушает, а потом, когда Мамлеев закончил, говорит: «Вы такую гадость пишете, что недостойны мне ботинки целовать». Мамлеев на четвереньках подполз, поцеловал его ботинок и сказал: «А вот и достоин». Я у Мамлеева спрашиваю: такое было? Он говорит: «Нет». – «А везде пишут про это». – «Да я был в таком пьяном состоянии, что с кресла встать не мог». – «Ну, ладно». Потом другой эпизод. Южинский – это же с площадью Пушкина рядышком, да? Они когда напивались вдрабадан, ночью шли к памятнику Пушкина, ползали по кругу на четвереньках и выли на луну[403]. Я говорю: «Было такое?» – «Нет, не было!» Мифы – это хорошо, это интересно, это завораживает людей, тем более такие: на четвереньках вокруг Пушкина, выть на луну – это же круто! Но потом он все это сглаживать начал под влиянием жены.

– Стал безобидным «человеком с котом»[404].

– Совершенно дурацкие фотографии, когда он с котом на даче. При чем тут кот вообще? Он был к животным абсолютно равнодушен. У него до этого была собака с длинными волосами – колли. Потом она сдохла, и он мне звонит, сообщает, что собака сдохла… Так равнодушно говорит. Обычно когда собака умирает, в доме трагедия, это как близкий человек умер. А он совершенно равнодушен. Еще кот у них был – мерзкий такой, я его все время бил, когда никто не видел. Пинка дам, а он орет. «А чего это у вас Басенька орет?» – «Не знаю, есть хочет, наверное».