Откровения акушерки. Тайны родильного отделения

– А нельзя поручить ее другой акушерке? – спросила я Джен, когда она сказала, что теперь я отвечаю за Беллу, студентку третьего курса.

Белла была прелестна и очень мила. Лично я, конечно, ничего не имела против нее, просто натаскивание ученицы давило на меня еще сильнее, в то время как я действительно нуждалась в меньшей нагрузке. В прошлом я обучала многих, и это не так-то просто. Сначала за студентами нужно постоянно наблюдать, убеждаясь, что они способны выполнять основные процедуры, прежде чем обучать их работе.

– Ты знаешь ответ на этот вопрос, – печально ответила Джен. – Я бы так и сделала, если бы могла.

И вот я взяла под опеку Беллу всего через две недели после того, как вернулась на работу. Это само по себе было нелегко. Ей не хватало уверенности. Курсы акушерства в университете изменились со времен моего обучения, и она пришла после окончания второго курса, как будто никогда раньше не была в родильном отделении.

– Я не могу этого сделать, – призналась она, когда я попросила ее вставить катетер.

– Что ты имеешь в виду? Конечно, можешь, Белла. Просто сегодня – твой первый день, первая неделя. Ты нервничаешь, вот и все. Ну же, ты можешь поставить катетер. Я знаю, что ты справишься.

Все равно что вытаскивать испуганного кролика из клетки. И этого кролика нужно было долго уговаривать что-то сделать! Итак, каждую неделю я ставила перед Беллой маленькие цели, чтобы сформировать необходимые навыки и повысить ее уверенность в себе. На одной неделе ее целью было достижение многозадачности или улучшение поддержки матери. На другой неделе студентке может быть поручен разговор с врачами. В конце месяца Белла справлялась со всеми обязанностями гораздо лучше, и я чувствовала себя немного счастливее, отпуская ее. В конце концов, я не хотела быть наставником, который подвел девушку, разрушив ее уверенность или шансы стать акушеркой. В каком-то смысле мне было приятно сосредоточиться на ученице: это отвлекало от собственных забот, но в остальном обучение являлось бременем, без которого я, вероятно, могла бы обойтись в критический момент карьеры.

Руководство так и не признало реальность моей депрессии, из-за которой я так долго не работала. Будто я вернулась из отпуска!

Теперь, вернувшись к работе на полную ставку, я постепенно начала понимать, что попала в самую гущу событий. Забавно: после четырех месяцев отсутствия я думала, что кто-нибудь усадит меня поболтать, просто чтобы спросить, как дела и справляюсь ли я. Чтобы не толкать меня снова на ту же самую дорогу, руководство могло бы выделить немного времени и позаботиться о том, как облегчить мое возвращение. Но нет, такого не было. О, подождите… Нет, неправда. Примерно через две недели я увидела Лину.

– Пиппа, рада тебя видеть. Ты в порядке? – спросила она однажды, важно шагая по коридору.

– Да, – поспешно ответила я. Больше я ничего не успела добавить, потому что она даже не остановилась. Лина просто продолжала идти, обронив через плечо:

– Хорошо, хорошо.

И все.

Через шесть недель после возвращения один из координаторов отделения сунул мне бланк и попросил расписаться внизу.

– Что это? – спросила я.

– Форма «Возвращение к работе», ничего особенного. Нужно просто заполнить анкету. Тут говорится, что ты выслушала правила, рабочая нагрузка находится на безопасном уровне, и ты чувствуешь себя комфортно. И ты обязуешься больше не брать больничных в течение следующих трех месяцев.

– А, понятно.

– Да, видимо, ты должна была подписать его в первый же день после возвращения, но как-то мы упустили этот момент. Прости! Распишись, пожалуйста, здесь…

Так оно и было. Ни признания реальности болезни, которая вынудила меня покинуть отделение на четыре месяца, ни дружеской беседы, чтобы поинтересоваться, как мне работается. Никто не спрашивал меня, справляюсь ли я, чтобы поддержать мое психическое здоровье. Нет, ничего подобного – просто угроза отправить меня на «совещание по оценке возможностей», если я возьму еще один отгул по болезни в ближайшие три месяца. Лишь еще один день. Я остановилась на мгновение, на грани того, чтобы позволить негативным эмоциям взять верх. Но затем я вспомнила о том, что произошло раньше за ту же смену: пара, которая после многих лет попыток наконец стала семьей; радость новоиспеченной мамы, сумевшей заставить малыша впервые взять грудь, и взгляд матери на ребенка, когда я впервые положила его ей на руки. Работать в родильном отделении никогда не будет легко, все еще оставалось огромное количество препятствий, которые нужно было преодолеть, но я знала, что смогу это сделать. Так что вместо бури негодования мне удалось криво улыбнуться. С возвращением, Пиппа! Добро пожаловать обратно в жизнь акушерки НСЗ.

Эпилог