Откровения акушерки. Тайны родильного отделения

Мой парень думает, что он чертов комик!

Следующие два часа я дремала, пока Уилл смотрел «Комедийное шоу Майкла Макинтайра» на ноутбуке, примостившемся на передвижном столике рядом с кроватью. Время от времени меня будили схватки или я приходила в себя от смеха Уилла. Между тем я была убеждена, что мы все еще находимся в середине разговора, который начали двадцать минут назад.

– Тогда мы перенесем комод на кухню… – сонно бормотала я.

– А? Что такое? – отзывался Уилл, не отрывая глаз от экрана.

– Вместе с гостиной… мы покрасим ее в серый цвет. И мы передвинем ящики, – бессвязно протянула я, прежде чем закрыть глаза и снова заснуть. Так продолжалось еще два часа, пока Бев не вернулась и не осмотрела меня снова.

– Четыре сантиметра, – объявила она. – Дело продвигается.

– Пожалуйста, пожалуйста, опустите меня в бассейн сейчас же, – взмолилась я, чувствуя, что действие диаморфина начинает ослабевать.

– Еще рановато, – нерешительно сказала Беверли.

– О, пожалуйста, Бев! Мне нужно попасть туда прямо сейчас. Действительно нужно.

– Но еще слишком рано, дорогая.

– Ладно, тогда сделай мне еще одну инъекцию диаморфина.

Что-нибудь… Мне нужно хоть что-то!

Бев помотала головой:

– Ты не хуже меня знаешь, что если я сделаю тебе еще укол, то ты не сможешь рожать в бассейне.

– Мне все равно. Я не хочу рожать в чертовом бассейне. Я просто хочу, чтобы боль прошла.

– Я скажу тебе, что мы сделаем. Мы отведем тебя в комнату с бассейном, хорошо?

– Ладно, ладно, – выдохнула я, слишком сосредоточенная на боли, чтобы спорить.

– А пока почему бы тебе не перекусить? – предложила Бев. – Нам нужно поддерживать твои силы.

Я отправила Уилла в «Бургер Кинг», потому что мне очень хотелось куриных наггетсов и клубничного молочного коктейля. Но в тот момент, когда он вернулся с едой, запах вызвал у меня тошноту. Однако уже через десять минут я жадно запихивала все это в рот.

– Ты в полном раздрае, – ухмыльнулся он.

– Нет, это не так.

– Честно говоря, ты ничего не соображаешь. Это довольно забавно, правда. Чертовски круто, что мне никогда не придется рожать. Я сейчас действительно рад, что у меня нет вагины! Кстати, твоя мама здесь, я заметил ее в приемной. Ты хочешь ее видеть?

– Да, приведи ее сюда.

Моя мама! Мне нужна моя мама. Я отчаянно хочу увидеть маму. Придя, она крепко обняла меня и тут же отчитала.

– Не знаю, зачем ты приняла диаморфин, – проворчала она неодобрительно.

О, ради всего святого! Я не могу находиться рядом с тобой, если ты собираешься вести себя вот так.

– Да, но в любом случае тебе пора уходить, мама. Я иду в бассейн.

– Но я же только что пришла!

– Да, но сейчас я иду в другую палату, так что ступай.

К этому времени действие обезболивающих полностью прекратилось, и я вернулась в исходное состояние, согнувшись пополам от боли, не имея ни малейшего представления о том, что говорю или делаю. Боль полностью поглотила меня и все мои чувства. Я думала, что рано утром мне придется отправиться в операционную, так что лучше всего, если мама сейчас же уйдет домой. Ей понадобятся силы позже.

– Пойдем, – сказала Бев. – Давай отведем тебя к бассейну.

Боль во время схваток в какой-то момент захлестнула меня, как цунами, и я просто перестала понимать, что делаю и что происходит.

За то время, что мне потребовалось на переход из одной комнаты в другую, я полностью потеряла связь с реальностью.

– Мне нужен душ! – закричала я и сбросила с себя всю одежду на виду у всех в коридоре.

– Привет, Шейла! – помахала я Шейле, которая пробежала мимо и весело помахала мне в ответ: «Привет, Пиппа, милая».

Я зашла в душ и через несколько секунд вышла.

– Энтонокс! – крикнула я Уиллу. Он протянул мне баллон, и я сделала три длинных, глубоких вдоха.

– Нет, это не помогает, – пожаловалась я.

Теперь я наклонилась над краем бассейна, который был мне по пояс, и умоляла Уилла потереть мне спину. Но в тот момент, когда он прикоснулся ко мне, я закричала:

– А-а-а! Отстань! Не трогай меня!

Боль была такой сильной, что я полностью погрузилась в нее. Словно меня захлестнуло цунами невыносимой муки, охватившее разум и эмоции настолько, что я уже не могла сказать, что делаю. В какой-то момент я кричала: «Мой клитор! Мой клитор!» Потом я стояла там с переносным баллоном в руке, склонившись над бассейном, совершенно голая, вдыхая энтонокс при каждой схватке. И вот тогда все стало серьезно.

– Пиппа, что ты делаешь? – спросил Уилл.

– Ничего, – пробормотала я. – Мне просто нужен газ.

– Нет, серьезно, Пиппа. Что ты делаешь?

– Что ты имеешь в виду?

Внезапно до меня дошло, о чем он говорит, – я почувствовала, что тужусь.

– О нет. Мне кажется, я тужусь! Нельзя, еще слишком рано. Мне просто нужна эпидуральная анестезия.

Уилл нажал на кнопку звонка, и Джен ворвалась в комнату как раз в тот момент, когда начались очередные схватки.

– Ты в порядке, Пиппа? Пиппа! Что ты делаешь?

– Я тужусь!