Откровения акушерки. Тайны родильного отделения

Мы называли этих управленцев «синерубашечниками» из-за цвета униформы, а их офисы располагались в другом месте на территории больницы. Мы общались только с менеджерами родильного отделения – седьмой группой, – которые организовывали смены. Восьмая группа контролировала бюджеты и штатное расписание, и мы их почти не видели. Время от времени они присылали нам электронные письма с напоминаниями, чтобы держать нас в узде, например, чтобы мы не ели в отделении. Если кого-то застигали за жеванием на работе, медработника ждало немедленное дисциплинарное взыскание, хотя перекусы в отделении не доставляли проблем ночью, когда все из восьмой группы расходились по домам.

Теперь новая команда менеджеров ввела целый комплекс мер по экономии средств. Одна из них состояла в том, чтобы изменить метод регистрации момента, когда мы приходим в отделение и уходим из него. В прошлом каждая акушерка фиксировала время, проводя пропуском по двери. Таким образом руководство могло вести точный учет того, сколько сверхурочных часов мы отработали, и платить нам соответственно. Но от данного метода отказались, и теперь каждого из нас должен был записать кто-то из 7-й группы или вышестоящего руководства, когда мы уходили. И это прекрасно работало, если вы находились в больнице в обычное время, но, если бы я осталась работать сверхурочно, до поздней ночи, менеджер мог бы уйти раньше меня. В таком случае некому будет засчитать дополнительные часы. Поэтому, естественно, количество зафиксированных и полученных работниками сверхурочных снизилось. Конечно, данные цифры не отражали количество сверхурочных, которое мы фактически отработали, а просто свидетельствовали о том, что что-то не было записано. Полчаса там, час здесь… Все складывается.

В какой-то момент нехватка персонала в нашей больнице стала нормой.

Поскольку больница вступила в пору оптимизации, нам больше не разрешалось платить приглашенным сотрудникам из агентства за смену, когда не хватало персонала. А если сотрудники по какой-либо причине оставляли должность, то их позиции оставались незанятыми в течение нескольких месяцев из-за отсутствия финансирования. Это означало, что нехватка персонала стала нормой. В первый же день после декретного отпуска меня позвали на кесарево сечение у пациентки с тройней. Я была поражена. Меня целый год не было в отделении. Я совершенно отвыкла от практики, и у меня даже не было возможности изучить все новые рекомендации. Я надеялась, что в первую же неделю смогу вернуться к нормальной жизни с помощью нескольких простых родов. И все же здесь я помогала в очень редком и рискованном случае кесарева сечения с тройней на сроке тридцати трех недель.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я была там? – спросила я у Луизы, координатора родильного отделения. – Я не была в операционной уже год.

– У меня действительно нет выбора, – ответила она. – В буквальном смысле больше никого нет.

Нужно было собрать как можно больше сотрудников, просто на случай, если все три ребенка нуждаются в реанимации, так что у меня не оставалось никакого выхода. К счастью, все шло по плану, крошечные детки родились здоровыми, и их отправили в неонатальное отделение. Я испытала облегчение, но первый день после возвращения был трудным: мне не пришлось поплавать на мелководье, меня швырнуло обратно на глубину.

Было множество других новых правил и рекомендаций, с которыми я должна была быстро ознакомиться, но больше всего меня поразило отношение сменившегося руководства к тому, что я сцеживала молоко для Бетти. Я планировала держать ее на грудном вскармливании в течение первых полутора лет, но эта идея не получила поддержки со стороны управленческой команды отделения. Все проблемы проистекали из того, что у нас постоянно не хватало персонала.

– Луиза, ты можешь найти кого-нибудь, чтобы прикрыть меня? – попросила у координатора родильного отделения через пять часов после начала смены.

– Зачем? – поинтересовалась она.

– Мне нужно сцедить молоко.

– Э… Тебе обязательно делать это сейчас?

– Да! Мне больно. Серьезно, мне нужно это сделать. Мои груди так набухли от молока, что стали почти твердыми.

– Ну… Могу я отпустить тебя через полчаса? – рассеянно спросила она.

– Нет. Ну же, Луиза, мне нужно сцедить сейчас, или я залью молоком эту прекрасную роженицу! – я пыталась обратить все в шутку, но внутри у меня все кипело. Мы же акушерки, ради всего святого! Почему же мне так трудно кормить грудью?

Наш роддом горой стоял за грудное вскармливание. При этом мне каждый раз приходилось унижаться, выпрашивая 20-минутный перерыв для сцеживания молока.