Откровенный разговор, или беседы о жизни с сыном-старшеклассником на пределе возможной откровенности

Поскольку вся сетка занятий была тяжело загружена и перегружена мужскими группами, спортклуб отобрал сугубо автоматически первые по времени подачи двадцать заявлений и организовал группу девушек для изучения желаемого предмета. Старший преподаватель Сергей Валентинович Магеровский поручил мне вести занятия с этой группой… И вот, представь себе, прихожу я, молодой тогда парень, в спортзал, передо мною выстраиваются двадцать незнакомых девушек, одна другой краше, как мне показалось тогда, отдают рапорт, и мы приступаем к занятиям. Должен тебе сказать, занятия эти пришлось вести за плотно закрытыми дверями, так как от любопытствующих парней не было отбоя, и их реплики отвлекали внимание моих легко пунцовеющих учениц.

Разумеется, девушкам нельзя было давать все то, что мы показывали мужчинам, исходя из особенностей их организма и из того, что рано или поздно, но им предстояло стать матерями. Так, например, мы не изучали броски, требовавшие значительного физического усилия, не позволяли поднимать тяжести и ввели целый ряд других ограничений. Но в целом их программа была той же, которую мы давали и новичкам-юношам. И вот тут-то, должен сказать тебе, началась полоса моего удивления, а потом и восхищения: дело в том, что девушки схватывали и воспринимали приемы и комбинации неизмеримо быстрее, тоньше и точнее, чем юноши!.. Причем сравнивать мне было с кем, потому что в то время я вел и сборную университета по самбо, т. е. занимался с самыми спортивно одаренными парнями. И вот этим обычным девчонкам, набранным по случайному принципу, ребята заметно уступали в скорости усвоения нового материала и прочности его закрепления.

В самом деле, если юношам надо было показать прием в целом, потом по разделениям, потом опять слитно, потом в движении, потом в комбинации, то девушки оказались способными — я не знаю, как назвать эту способность, может быть, стереоскопическая объемность, может быть даже голографическое видение, — оказались способными схватывать прием слитно и объемно, причем сразу и во времени, и в пространстве, способом, который мне, тренеру, оказался неведом. Они схватывали прием или комбинацию сразу и целиком, и то, на что с ребятами у нас уходило два, три, четыре занятия, с девушками занимало один урок… Это было потрясение!

Координационные способности их, в чем я воочию убедился, оказались заметно более высокими, качественно более высокими, чем у парней. Сначала я удивился, но потом подумал: в самом деле, если бы меня, достаточно развитого спортсмена, приглашали бы на танец, скажем на танго, разные девушки и с каждой из них я должен был бы танцевать, приспосабливаясь к их манере, то у меня наверняка ничего бы не вышло. А в то же время любая девушка способна танцевать практически с любым партнером, полностью приноравливаясь к его манере, быстро и точно улавливая его стиль движения, его манеру танца.

Хочу быть правильно понят: в одной уважаемой газете сердитая рецензентка обругала меня за то, что я якобы вижу идеал женского поведения… во владении приемами самбо, в то время как девушкам следует быть женственными и не нужно соревноваться с мужчинами в сфере самозащиты без оружия… Правильно, конечно, что она борется за женскую специфику, да ведь и я за нее же! Об этом эпизоде поведано здесь не для того, чтобы выбросить лозунг типа «Девушки — на самбо!» или «Девушки — лучшие каратисты!», нет, здесь речь идет совсем о другом! О том, что, занимаясь с этими девушками год, я понял навсегда не в качестве абстрактной истины, а как неопровержимую реальность, что женщины в целом ряде случаев изначально гораздо лучше вооружены жизнью, чем мужчины. Они составляют собою тот воистину золотой фонд, в котором человечество накапливает за время своей беспрерывной эволюции то ценное, что ему удается выработать.

И с точки зрения биологической, и с точки зрения социальной эта способность женщин поддается объяснению. Любая система может надежно развиваться, лишь обладая двумя свойствами: способностью к закреплению лучшего из найденного в процессе развития, во-первых, и способностью к изменениям в связи с изменениями самой действительности, во-вторых. Таким образом, любая устойчивая система должна иметь одну часть функций консервативную, другую — активно-поисковую.

По-моему, совершенно правы те ученые, которые утверждают, что функцию сохранения накопленных, отобранных и уже испытанных временем лучших свойств и качеств человеческого рода природа возложила на женщину. Функцию эксперимента, функцию разведки, функцию проб и ошибок природа возложила на мужчин. Если то, что добудут мужчины своей активной деятельностью, окажется полезным для устойчивости и процветания всего человеческого рода в целом, то эта добыча будет сохранена и упрочена женской частью человеческого рода. Если нет, если опыт неудачен, то «экспериментатор» исчезает, не передавая по наследству своих неверных, ведущих в никуда побуждений.