Открытие Франции. Увлекательное путешествие длиной 20 000 километров по сокровенным уголкам самой интересной страны мира

«МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ ПРЕФЕКТУ ДЕПАРТАМЕНТА РОНА… ТОЛЬКО ЧТО УБИТ… ЕСЛИ ОБЩЕСТВЕННЫЙ ПОРЯДОК В ЛИОНЕ МОЖЕТ БЫТЬ НАРУШЕН, ПРИМЕНЯЙТЕ… РЕШИТЕЛЬНО И БЛАГОРАЗУМНО…»

К несчастью для герцогини, в эти апрельские дни погода была прекрасная. Когда она на следующее утро проснулась в хижине пастуха где-то севернее побережья, люди во всей Франции уже обсуждали за завтраком интересную новость о ее появлении в стране.

В мае герцогиня добралась до Вандеи и разослала прокламацию, адресованную «жителям верных западных провинций»: «Я не побоялась совершить опасный путь по Франции, чтобы исполнить святой обет. Наконец я среди этого народа героев. Я назначаю себя вашей главой, и с такими людьми я обязательно одержу по беду».

На этот раз гражданская война в Вандее свелась к нескольким отчаянным атакам на армейские посты. Малочисленные крестьянские отряды, во главе которых стояли тосковавшие о прошлом старики офицеры, были вооружены лишь старыми мушкетами и готовностью принять свои желания за действительность, и оккупационные войска легко уничтожили их. Появилось еще несколько новых мучеников, и на значительной части запада Франции было введено военное положение. Герцогиня покинула узкие тропы и живые изгороди страны бокажных полей и в крестьянской одежде отправилась в Нант. Она думала, что солдаты никогда не станут искать ее в процветающем современном городе, среди 100 тысяч его жителей, которым невыгодно было свергать парижское правительство. В Нанте был рыночный день, и люди шли в город со всех сторон. Никто не заметил мнимую крестьянку – разве что кто-то мог увидеть, как она сняла причинявшие ей боль большие неуклюжие башмаки и грубые шерстяные чулки, а под ними оказались идеально белые ступни. Она натерла ноги, пока дошла до дома в центре Нанта, где жили две дамы-роялистки.

Пять месяцев она скрывалась в этом доме номер 3 по улице От-дю-Шато, из которого были видны сады замка и луга вдоль Луары.

Однажды в конце осени в доме устроили обыск: герцогиню выдал двойной агент. Солдаты ее не нашли, но, уходя, оставили двух жандармов следить за домом. Эти двое затопили камин в мезонине дома. А за камином, с трудом втиснувшись в маленький тайник, где раньше укрывались от властей преследуемые священники, пряталась герцогиня. Когда торф почти догорел, жандармы бросили на него несколько экземпляров роялистской ежедневной газеты «Котидьен». Платье герцогини загорелось, и она выпала из тайника.

Через несколько минут телеграф передавал сообщение из Нанта на север – в Мон-Сен-Мишель, затем на восток через Нормандию на Монмартр. С Монмартра оно было передано на телеграфную станцию, размещенную на крыше Лувра, раскодировано, записано и передано министру внутренних дел:

«ГЕРЦОГИНЯ ДЕ БЕРРИ ТОЛЬКО ЧТО АРЕСТОВАНА. ОНА НАХОДИТСЯ В НАНТСКОМ ЗАМКЕ».

Позже в том же году, когда герцогиню везли на юг в крепость-тюрьму Блэ, выяснилось, что арестантка беременна. Живя в Италии, герцогиня тайно вышла замуж за одного малоизвестного итальянского графа. Это фактически положило конец ее претензиям на роль живого воплощения Бурбонов, а вандейское восстание стало выглядеть смешным. На этот раз никто не считал рождение ее ребенка чудом.

С одной точки зрения, герцогиня де Берри была героиней-одиночкой, которая пыталась спасти побежденный народ от угнетателей. С другой – заблуждавшейся представительницей феодальной династии, которая была готова принести в жертву тысячи жизней, чтобы утолить свою жажду власти. Из сырой глубины багажа было трудно видеть всю ситуацию в целом, но в следующие месяцы, когда правительство восстанавливало контроль над Вандеей, стало ясно: герцогиня была порождением той самой парижской системы власти, которая подавила ее попытку переворота.