Открытие Франции. Увлекательное путешествие длиной 20 000 километров по сокровенным уголкам самой интересной страны мира

К счастью, здоровье города измеряется не только развитостью его экономики. Сейчас, когда многие большие города окружены мрачными, как берега Стикса, полями унылых бетонных построек, разрастание городов кажется отвратительным и раздражающим побочным действием богатства и упадка. Огромное, как океан, уродство северной части Парижа и нагоняющие тоску пригороды Марселя – тяжелая пошлина с приезжих за эстетические наслаждения, которые они ищут в этих городах. Но до середины XIX века пригороды Марселя были одним из самых красивых зрелищ юга Франции. Холмы, которые располагаются амфитеатром за этим городом, были покрыты крошечными домиками, которые назывались bastidous («деревенский домик») или cabanons («маленькая хижина»). «Куда бы человек ни посмотрел, – писал Стендаль, – он видит маленький ослепительно-белый домик, который выделяется на фоне бледно-зеленой листвы олив». Каждый такой земельный участок был окружен низкой стеной, и все вместе эти стены составляли лабиринт, по размеру равный целому городу. В конце XVII века этих cabanons было больше 6 тысяч, и многими хижинами владели (не декларируя их в налоговых органах) люди, которые в городе имели всего одну комнату, куда не проникало солнце. В 1738 году путешественник из Пруссии насчитал их больше 20 тысяч. Цифра, конечно, была неверной, но хорошо показывает, как много их казалось на взгляд.

Первоначальной причиной заселения холмов был страх. Это он заставил марсельцев открыть для себя и колонизировать холмистые окрестности города. Они поступили как их предки, которые спасались бегством от пиратов в деревни-крепости, расположенные выше побережья. Если горожане предполагали, что корабль, который вошел в их порт, принес с собой заразную болезнь, они перебирались на холмы. Но ужасная эпидемия 1720 года распространилась далеко за пределы города и преодолела чумную стену высотой 7 футов и длиной несколько миль, построенную в департаменте Воклюз. Главной задачей хижин-cabanons было делать жизнь приятнее. Это была колонизация ради удовольствия, не ради выгоды. Именно таким образом расширялось большинство городов Южной и Центральной Франции.

Семья Поля Сезанна и его земляки из Экса наслаждались своими экономически неразвитыми сельскими окрестностями так же, как это делали римские основатели их города. Местность вокруг горы Сент-Виктуар усеяли каменные сельские дома, мастерские художников и рестораны под открытым небом. Вокруг Нима тоже был пояс загородных домиков, но там они назывались mazets.В Сете и Безье их название было baraquettes, в Йере и Тулоне – villas, bastidons и bastidettes. В каждом таком домике были стол, несколько стульев и клочок земли, где росли олива, фиговое дерево или миндальное дерево и несколько виноградных лоз, которые и давали виноград, и служили украшением. Кроме этого, нужно было мало – какой-нибудь музыкальный инструмент, набор boules (шаров для игры) и ружье, чтобы охотиться на птиц. В будние дни недели белые стены домиков сияли на холмах, как крошечные маяки. В субботу или воскресенье марсельцы покидали зловонный порт – кстати, его зловоние усиливали сточные воды, которые стекали с покрытых домами холмов, – и уходили к себе в cabanon. Рядом с хозяином шел осел, который вез в корзинах еду и детей, а на спине – старика или старушку.

Такой же радостный исход из города в окрестности можно было увидеть на берегах Роны, на лионских холмах и в Оверни от Клермон-Феррана до Тьера, где торговцы и лавочники часто покупали маленький виноградник с одноэтажным домом (такой дом назывался tonne или tonnelle). Там они устраивали праздник в честь урожая и тратили свои доходы на пиршества для друзей и соседей. По словам знатока Оверни в «Портретах французов, написанных ими Самими» (1840 – 1842), овернцы, которых считали скупыми, на самом деле просто экономили ради этих нескольких дней великолепия и расточительности. «Хозяин не будет удовлетворен, если, когда гости начнут вставать из-за стола, их способность передвигаться не окажется значительно ослаб лена».

Дальше к северу более холодный климат заставлял окрестности городов развиваться иначе. До конца XIX века отдыхать в субботу и воскресенье за городом было привилегией буржуа, но все же это была нормальная часть жизни и для многих тысяч людей. В популярных журналах публиковались советы, как обустроить maison de campagne (деревенский дом) – так называли и домики, и усадьбы. Авторы статей подсказывали, как надо ухаживать за цыплятами, как выращивать хризантемы, как разгонять деревенскую скуку. «Великий исход» – массовый, как миграция насекомых, летний выезд парижан за город, который создает на дорогах пробки длиной 100 миль, имеет долгую историю. Согласно одному подсчету, сделанному в середине 1830-х годов, в то время каждое лето из Парижа уезжали на отдых 30 тысяч человек.