Открытие Франции. Увлекательное путешествие длиной 20 000 километров по сокровенным уголкам самой интересной страны мира

В 1852 году среди шелковичных червей начала распространяться болезнь, которая называется пебрина. В 1869 году Луи Пастер нашел средство против нее, но к тому времени французские производители шелка разорились, зато стало возможным плавание по Суэцкому каналу, и с Востока начали ввозить более дешевый шелк. Червь принес процветание, а микроорганизм унес. Примерно в это же время на виноградные лозы, которые мелкие арендаторы бросились сажать на своих полях вместо ржи и пшеницы, напала болезнь, вызываемая грибком и проявляющаяся в черном, как перец, налете – мучнистая роса, или оидиум. На замену больным растениям привезли американские лозы. А потом, в 1863 году, несколько виноградарей в департаменте Гар заметили, что листья и корни новых лоз становятся коричневыми и черными. Постепенно тля под названием филлоксера уничтожила виноградники на территории площадью более 6 миллионов акров – от Ниццы до Бургундии и от Нарбона до Луары. Многие крестьяне, считавшие, что им не следовало отказываться от старого способа хозяйствования, решили, что новое бедствие подтверждает их правоту. Импортированная тля стала своего рода ускорителем колонизации Алжира французами. Тысячи людей либо покинули Францию, либо отдались на милость северной промышленности.

Наглядные признаки политических и экономических изменений легко обнаружить и даже прочесть. Многие фабрики XIX века работают до сих пор. Почти в каждом городе или селении есть хотя бы один мемориал в честь героев войны, улица, названная в честь генерала или сражения, или здание с гербом одной из двух империй и пяти республик.

В XIX веке в облике Франции произошли значительные изменения. Но их масштаб был так велик, что человек может проехать страну из конца в конец, не заметив их и не догадавшись, что многие пейзажи, которые ему кажутся типично французскими и существовавшими во Франции всегда, на самом деле моложе, чем Эйфелева башня. Каждый знает, что XIX век был временем перемен. Но для многих людей дороги, поезда, образование и канализация были всего лишь обычными новинками по сравнению с полным и необратимым преображением их мира. Когда ищешь подобия для сравнения, в первую очередь, разумеется, приходят на ум уничтожение Аргонского леса в Первую мировую войну, выравнивание Нормандии во время Второй мировой войны и пожары, которые каждый год уничтожают большие площади леса на берегах Средиземного моря и Атлантики. Но даже эти катастрофы все же имеют другой масштаб. Возможно, ближе всего по пережитому опыту к жителям Франции XIX века были люди каменного века, которые видели, как вулканы Центрального массива по-новому перекраивали их горы.

В XIX веке преображение Франции началось с очень мелких индивидуальных побед над зарослями колючего кустарника и болотами. Следующим этапом стало создание монастырских и королевских имений. Затем появились гигантские проекты, которые осуществлялись на средства предпринимателей и государства. К середине XIX века освоение невозделанных земель и осушение болот происходили на огромных пространствах со скоростью несколько тысяч акров в день. Половина вересковых пустошей в Бретани исчезла за половину столетия. Их вскопали и удобрили странствующие артели сельскохозяйственных рабочих и колонии сирот и подкидышей, которых нанимали крупные землевладельцы. Северяне привыкли видеть симметричные по форме поля, плотно покрытые густыми посевами и встроенные в цепочку поставки продуктов в города. Вересковая пустошь без единой тропы, по которой ходят всего несколько убогих грязных овец, казалась им пропадающим зря местом, а не общим для многих пастухов ресурсом скотоводческой экономики. Вскоре лишь немногие люди помнили, что эти вересковые пустоши сами когда-то были ценой мучительного труда отвоеваны у болот и лесных зарослей.