Открытие Франции. Увлекательное путешествие длиной 20 000 километров по сокровенным уголкам самой интересной страны мира

Выбирая место для этого, вы сначала запутаетесь. Сельскую Францию можно разделить на три части – распаханные равнины на севере и северо-западе, где поля-полосы расходятся радиально от небольшой деревни; лоскутные бокажи на западе и в центре, где поля окружены живыми изгородями и тропинками; каменистые тропы и малочисленные, стоящие далеко одно от другого селения на юге и юго-востоке. Но и внутри каждой из этих зон существует много разных форм городов и деревень. Это может быть городок виноградарей и виноделов, как Рикевир в Эльзасе, который окружен стеной из виноградников и копит прохладу для своих погребов. Или провансальская деревня, такая как Бедуэн, свернувшаяся в похожий на ухо завиток, чтобы укрыться от ударной волны мистраля. Или деревня из одной улицы, как Альермон, где все дома на протяжении 10 миль стоят в ряд вдоль дороги из Невшателя в Дьеп, словно рыбаки на берегу реки, как будто ловят проезжающих торговцев. Если бы новый поселенец успел ознакомиться с особенностями местного рельефа, он, возможно, выбрал бы один из тихих передовых постов провинции Бос – коричневое, из-за цвета черепицы на крышах, пятно посреди равнины, где дворы ферм чередуются с домами и вдруг на миг становятся видны просторные поля за деревней. Он даже мог бы выбрать одно из широко разбросанных по местности селений Фореза или Восточной Оверни, где части одной и той же деревни, видимо, возникали каждая отдельно на расчищенных в древности от леса полянах и до сих пор прочнее связаны с полем, которое начинается у двери дома, чем со случайно оказавшейся поблизости церковью и мало что значащей мэрией.

Эти разнообразные типы застройки предполагают существование различий, но не глубоких, в образе жизни. Все они сформированы в основном особенностями ближайших сельских окрестностей и лишь в малой степени – свойствами ближайших партнеров по торговле. Многие города и деревни до сих пор выглядят так, словно приготовились к обороне, хотя теперь область деятельности местных жителей выходит далеко за границы того, что раньше было концентрическими кругами таможенных заграждений, полосой садов и полей вдоль границы селения и леса на горизонте. Сегодня единственными следами этой обороны, если не считать отреставрированные ворота и укрепления городов, остаются лающие собаки, «лежачие полицейские» и дорожные знаки с просьбами к водителям не убивать местных детей. Почти во все эти деревни и города теперь легко проникают влияния извне. Они стали похожи на предместья больших городов. Альермон с семи до девяти часов утра пустеет: его жители уезжают на работу в Дьеп или на местный машиностроительный завод. Туристская Дорога вин, на которой стоит Рикевир, переполнена автомобилями, которые едут в Кольмар и Мюльхаус. Из Бедуэна школьники на день уезжают в Карпантра на междугородном автобусе, который мчится на высокой скорости по проселочным дорогам.

Двести лет назад основное движение на дорогах направлялось в противоположную сторону: люди шли и ехали на рынок в те дни, когда он работал, с крошечной ношей – овощами, топливом, животным, которое хотели продать, – и с жаждой услышать новости и посплетничать. Утренний час пик начинался до рассвета. В селении Марс-ла-Тур, которое стоит у дороги на Мец, Артур Янг слышал, как местный пастух трубил в рожок в четыре часа утра, «и было забавно видеть, как из каждой двери выскакивали свиньи или овцы, а из некоторых несколько коз. Стадо собиралось возле пастуха по мере того, как он шел вперед».

Увидев толпу людей, идущих на рынок, когда они входили в какой-нибудь город со своими «маленькими ношами» – корзиной яблок, лукошком неряшливых сыров или всего одним кочаном капусты, Артур Янг каждый раз понимал, что видит последствия болезни всего государства – «слишком мелкого и неправильного деления земли». Однако это мелкое деление земли объединяло земляков. Даже после того как революция научила эти крошечные миры тому, что все они – части одной и той же родины, «неправильное деление земли» могло оказаться для них спасением.