Открытие Франции. Увлекательное путешествие длиной 20 000 километров по сокровенным уголкам самой интересной страны мира

Величайший в XIX веке специалист по сплетням и доиндустриальным средствам связи Оноре де Бальзак предполагал, что слухи могут распространяться со скоростью 9 миль в час. В отрывке из «Маранов» Бальзака, который процитирован ниже, речь идет о сонном островке провинции в центре Парижа; тишину этого квартала до середины XIX века охраняли подъемные мосты.

«Не спрашивайте, где находится тот таинственный телеграф, который мгновенно – глазом мигнуть не успеешь – сообщает всем городам одновременно о какой-нибудь истории, скандале или новости. Не спрашивайте, кто приводит в движение этот телеграф. Наблюдатель может лишь заметить признаки его работы. Этот телеграф – загадка общественной жизни. Можно привести несколько невероятных примеров его действия, но достаточно лишь одного: когда герцог де Берри был убит в Опере (в 1820 году), о его убийстве уже через десять минут сообщили в глубине острова Сен-Луи».

Эти скорости были практически недостижимы на больших расстояниях для обычного транспорта. До середины XIX века скорость выше 10 миль в час при большом расстоянии обычно означала применение какого-то средства дальней связи, например голубей, которых некоторые биржевые спекулянты использовали, чтобы сообщать цены акций, или глашатаев, которые криком передавали от одного к другому сообщение о победе Цезаря возле Ценабума (нынешнего Орлеана) до страны племени арвернов, на расстояние 150 миль, со скоростью более 12 миль в час. (Эксперимент, проведенный в XIX веке, показал, что для передачи сообщения из Орлеана до границ Оверни нужны всего лишь 352 человека.)

Имея неисчерпаемый источник данных, можно найти логическое объяснение необычно высоким скоростям. Чтобы привезти новость об аресте короля в Кемпер, всадник был должен выехать из Парижа – как только новость добралась туда из Варенна, где остановили королевскую карету, и скакать две ночи без перерыва, или его сменяли другие всадники, скакавшие ночью. Можно предположить, что в этот раз все дороги каким-то образом оказались удобны для проезда и на всех станциях были сытые и оседланные сменные лошади, причем не маленькие лошадки бретонских пород.

Это не выходит за границы возможного. По-настоящему удивительная особенность распространения новостей – непредсказуемость, никак не связанная ни с одной известной сетью путей сообщения. В 1932 году Жорж Лефевр изучал распространение «Великого страха», охватившего две трети страны в конце июля – начале августа 1789 года. Революция породила в пяти или шести разных местах слухи о том, что в страну вторглись иностранные войска и бандиты, которым жаждавшие мести аристократы заплатили, чтобы те уничтожили урожай. Началась такая паника, что вполне разумный человек мог принять и действительно принял стадо коров за банду грабителей-головорезов. Когда Лефевр нанес на карту пути распространения всех этих слухов, он обнажил артерии гигантской муравьиной сети, о существовании которой раньше никто не подозревал.

Похоже, что карты распространения «Великого страха» позволили увидеть систему сообщения, которая, как ни странно, не была связана ни с какой инфраструктурой. В сети распространения слухов не играли никакой роли ни Париж, ни естественные пути, такие как долины Роны и Гаронны. Даже система дорог не имела к ней отношения. На холмах Лангедока один и тот же слух в один и тот же день стал известен в местах, которые находились на расстоянии 20 миль одно от другого и не были связаны дорогой. «Великий страх» мчался по Вандее и Нормандии, по Пикардии и Шампани с одинаковой необъяснимо огромной скоростью. Начинались бунты, несколько замков были сожжены до основания. Покинув район города Труа, слухи не двинулись вдоль реки Соны, а проникли во Франш-Конте через горы Юры. Веркор, расположенный на высоком плато, будто затерянный мир, и бывший белым пятном на карте миграции, вдруг оказался активно связан с внешним миром.

Высота замедляла, но не прекращала распространение слухов. Центральный массив – высокие горы, их обходили стороной странствующие подмастерья, короли и ездившие по стране театральные труппы, Наполеон Бонапарт и несколько эпидемий, а до 1951 года объезжали и велосипедисты гонки «Тур де Франс». Но слухи проникали в эти горы с севера, востока и запада. Слух о том, что король Сардинский начал вторжение во Францию, за один день покинул Бриансон, поднялся на перевал Коль-д’Изоар, на высоту 8 тысяч футов, пронесся по Кейра и Юбе, потом спикировал вниз, в средиземноморский Прованс и, что невероятно, проник дальше на запад, перелетая через тесные ущелья с отвесными стенами. Слухи угасали, только когда против них объединялись две силы – малочисленность населения и труднопроходимая местность. (Так было на плато Мильваш, в некоторых самых высоких массивах Альп, в Солони, Домбе и Ландах.)