Открытие Франции. Увлекательное путешествие длиной 20 000 километров по сокровенным уголкам самой интересной страны мира

Собаки в Северной Франции больше не носят контрабанду, и сама порода собак-контрабандистов исчезла. Сейчас во Франции больше домашних собак на душу населения (одна на семь человек), чем в середине XIX века (тогда одна приходилась на семнадцать человек). Но, несмотря на внешнее разнообразие пород, собаки XXI века имеют очень узкую область деятельности. До Второй мировой войны среди собачьего населения Франции были труженики сельского хозяйства и промышленные рабочие, неработающие собаки и собаки, имеющие собственное дело. Они трудились в сфере обслуживания, на транспорте, в индустрии развлечений, охране и преступном бизнесе. Если бы кто-то немного напряг воображение и еще слегка увеличил обычный срок собачьей жизни, пес вполне мог бы стать героем одного из «романов о воспитании» XIX века. Он начал бы жизнь, прося подаяние и страдая от чесотки, постепенно занял бы ответственную должность на деревенской фабрике или городском заводе, а позже, если бы предприятие процветало, мог бы уйти от дел, жить в роскошной буржуазной праздности, иногда выбегать из дома за газетой и любоваться с балкона видом на бульвар внизу, где его бывшие товарищи везут тележки, держат в зубах миски для подаяния, показывают фокусы или роются в объедках у задних дверей ресторанов.

Во многих местностях Франции тягловая сила собак сыграла важную роль в начале промышленной революции. В Арденнах, где крупной отраслью домашней промышленности было изготовление гвоздей, прохожий, заглянув в одну из низких каменных хижин, где занимались этим ремеслом, увидел бы маленькую собаку, которая бегала внутри колеса, приводя в движение мехи. В Юре деревни, рядом с которыми не было воды, часто использовали собак, чтобы приводить в движение машины. Обычно рабочая смена животного продолжалась два часа, после чего собака, немного обожженная летавшими вокруг искрами, будила свою сменщицу и затем могла делать что хотела. Люди работали до пятнадцати часов в день и часто расплачивались за это задержкой роста, близорукостью или скрюченными пальцами. Похоже, собаки были лучше приспособлены к этой работе. Так же как у наемных рабочих, опытные труженики обучали новичков: старые собаки показывали молодым, что надо делать. Щенки одновременно сосали суку-мать и бегали в колесе, обучаясь семейной профессии. Эти рабочие собаки были ценными членами семьи, и часто в семейных альбомах есть их фотографии.

Другой распространенной профессией собак было тянуть тележку. В некоторых департаментах еще долго после того, как использование собак в качестве тягловой силы было запрещено, они возили на тележках молоко, фрукты и овощи, хлеб, рыбу, мясо, письма, а иногда и детей-школьников. Тележка, запряженная собакой, была велосипедом и автомобилем бедняка. В близком к нам 1925 году по департаменту Луаре, который расположен к югу от Парижа, бегало намного больше тысячи собак в упряжках. Чем более ровной была местность, тем больше в ней было тележек на собачьей тяге (их применение было заимствовано из Нидерландов), хотя в Первую мировую войну собаки могли подвозить пулеметы к окопам и увозить обратно раненых. Тележки на собачьей тяге, как и другие спокойные транспортные средства, исчезли с дорог, когда появился автомобиль: не каждая собака могла спокойно вынести внезапный рев двигателя.

Сейчас о городских собаках думают в основном как об опасном источнике экскрементов. Во Франции больше 8 миллионов собак, из них 200 тысяч в Париже, они производят 80 тонн экскрементов в день и становятся причиной тысяч переломов рук и ног. В те времена, когда навоз приравнивали к золоту, это не слишком беспокоило людей. А сами собаки были веселой частью городской жизни. Даже известный поклонник кошек и эстет Шарль Бодлер любил смотреть на работающих собак, которые спешат по своим делам, «куда их влекут блохи, страсть, нужда или долг»; «сильные и решительные собаки, запряженные в тележки… своим торжествующим лаем показывают, как они довольны и горды тем, что соперничают с лошадьми». «Героизм современной жизни» был свойством не только человеческого рода.

«Я славлю тех бедствующих собак, которые бродят по извилистым ущельям огромных городов или говорят покинутому человеку взглядом своих блестящих умных глаз: «Возьми меня с собой, и, может быть, сложим что-то похожее на счастье из наших двух несчастий!»