Откуда приходят названия. Петербургские улицы, набережные, площади от аннинских указов до постановлений губернатора Полтавченко

Затем, уже в своем выступлении, Ленин еще раз повторил: «Он [Церетели] говорил, что нет в России политической партии, которая выразила бы готовность взять власть целиком на себя. Я отвечаю: „есть!“ Ни одна партия от этого отказаться не может, и наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком… Окажите доверие нам, и мы вам дадим нашу программу».

О Первом Всероссийском съезде Советов, проходившем с 3 по 24 июня 1917 года в этих стенах, рассказывает мемориальная доска, установленная в 1960 году. Но слов «Есть такая партия!» на ней нет.

Косая линия Васильевского острова

Советскую власть по понятным причинам раздражало название линии: Кадетская. Оно ассоциировалось не столько с кадетами – воспитанниками располагавшегося здесь, в Меншиковском дворце, Кадетского корпуса, сколько с постоянными политическими оппонентами большевиков – конституционными демократами, прозванными по первым двум буквам «к.д.» кадетами. Большевики считали их одними из главных контрреволюционеров, оттого терпеть «кадетское» название не желали.

Название Съездовской линии вызвало в середине 1960-х годов в Ленинграде появление анекдота о том, что все линии названы по съездам партии: сначала РСДРП(б), которая потом стала ВКП(б), а затем превратилась в КПСС. Тогда же появилось предположение, что последним номерным станет XXVII съезд, потому что последняя номерная линия – 27-я,

а следующий съезд будет «косым», ибо неподалеку от Большого проспекта отходит Косая линия.

По сути, так оно и получилось. После XXVII съезда была созвана XIX партконференция, на которой фактически произошел раскол партии, а Егор

Кузьмич Лигачев произнес свою знаменитую фразу, не менее знаменитую, чем «Есть такая партия!», – «Борис, ты неправ!», обращенную к однопартийцу Борису Николаевичу Ельцину, в ту пору попавшему в опалу. К слову, эта опала сыграла немалую роль в том, что в июне 1991 года он был избран Президентом Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР), а после распада СССР по результатам Беловежских соглашений стал первым Президентом Российской Федерации. Но вернемся в 1989-й.

В том году безымянный проезд между Дворцом культуры имени Кирова и домом № 17 по Детской улице стал именоваться 28-29-й линиями. И после этого прошли еще два съезда КПСС – XXVIII и XXIX. Но они были уже какими-то усеченными, как и

28-29-я линии.

А вскоре не стало Советского Союза и КПСС вместе с ним. Анекдот с линиями, называющимися в честь партийных съездов, воплотился в жизнь.

Номерных линий и проездов в пригородах вообще много, но это не так интересно. Зато почти в центре города, в Невском районе, недалеко от Обводного канала, есть 2-й Луч. Откуда он там взялся? В конце XIX века выкупленные в казну земли бывшей Глухоозерской фермы было решено распланировать под новый район – Царский городок. Улицы в нем должны были проходить в виде пяти дуг – «кругов» и четырех пересекающих их «лучей». Проект начали осуществлять лишь в 1908 году, до событий 1917 года полностью его выполнить не удалось, те проезды, которые были проложены, позже попали в промышленную застройку, несколько были переименованы, и остался лишь одинокий 2-й Луч…

То, что в разных местах время от времени появляются Новые улицы – это понятно. То, что их потом переименовывают – тоже, но все равно многие остаются. В центральных районах города их сейчас нет, но на окраинах – целых три. В то же время Старые улицы – это большая редкость, в Петербурге она только одна – в Лахте. Так стали именовать бывшую главную улицу селения после прокладки новой основной магистрали – Лахтинского проспекта.

С Новыми улицами все ясно, а вот река Новая (в Ульянке) – это уже интереснее. Еще интереснее то, что через эту реку перекинут Новый мост, причем называется он так не потому, что построен позже других, а именно по названию реки. Но самое интересное, что название главной реки нашего города, по одной из версий, тоже значит «новая».

Если верить лингвистам, то на индоевропейском языке, на котором говорили наши предки шесть тысяч лет назад, слово «новая» так и звучало – «нева». Но в наших краях, кажется, на этом языке никто не говорил. Зато уже позже говорили на древнегерманском, а на нем, опять же, по словам лингвистов, это слово произносилось «невьо», откуда до финского «нева» (а слово перешло в русский именно из финского языка) очень недалеко. Версия эта, которую впервые выдвинул поэт Василий Тредиаковской и которую лингвисты долго отвергали и обратились к ней лишь недавно, подтверждается тем, что в шведском языке (а именно шведы, скорее всего, и есть потомки германцев, живших здесь много веков назад) Нева до сих пор звучит именно как «новая» – «ню».