Отрыв

Потом я увидел Лёнчика, спешащего наискосок через поле. После того случая с попойкой механик несколько дней дулся на меня — за "дурака", наверное; но однажды подошёл в ангаре, сказал, отводя глаза:

— Данил, я… это… напрасно тогда… И не вовремя… С проблемами своими. Тебе они смешными кажутся, я понимаю.

Я ответил — "Все нормально, Лёнчик. Это ты извини". Пожал протянутую руку. Лёнчик радовался — по-моему, искренне.

Теперь он подлетел, запыхавшись. Спросил сходу:

— Ну ты как?

— Ничего. А Дин?

— Док его на тесты увёл. Но так вроде нормально, идёт сам, разговаривает.

Разговаривает — это уже хорошо.

— Тебя Док тоже велел позвать.

— Приду.

Механик окинул взглядом леталку.

— Придётся в ангар затаскивать. Сейчас вызову погрузчик.

Я кивнул.

— Вызывай. Я пас. Сюда еле дотащил.

— Так я ж не к тому… — Ленчик покосился на меня обеспокоенно. — Данил, да тебе нехорошо, что ли? Проводить в медпункт? Давай провожу, правда?

— Сам дойду.

Он помялся нерешительно.

— Знаешь, я слышал случайно, — проговорил вдруг, — сегодня ближе к вечеру пойдёт леталка в Таризу, в госпиталь. За Скаем. Вроде, из второй роты кого-то посылают. Я вот подумал… У тебя там, кажется, был ведь кто-то, в госпитале, да?

Для меня всегда оставалось загадкой, как люди узнают такие вещи. Я-то уж точно никому ничего не рассказывал.

Однако разбираться я не стал. Поблагодарил Лёнчика.

И, конечно, ни в какой медпункт я не пошёл, а отправился прямиком к комбату. Сил откуда-то прибавилось…

К Бате меня пропустили без слов. Не знаю даже, почему — то ли авторитет сказался, то ли сыграл роль внешний вид после сегодняшнего вылета. Решили, небось, вдруг что-то экстренное…

Экстренное оно и было. Правда, только для меня.

— Ну, молодец явился, — прогудел Батя, едва я вошёл. — Ну, герой. Хочу вот писать на тебя представление на досрочное… Цени! Да… А с чем пожаловал?

Представление на досрочное меня не взволновало — писалось оно уже дважды (если верить Бате, конечно), а приходили вместо ответа медали. Полковник Мосин слово держал — так же и в этот раз будет.

Я сказал:

— Разрешите мне лететь в госпиталь.

Батя, кажется, слегка опешил даже.

— Ну ты… Ты даёшь. Лететь тебе! Только сесть успел! Я вас, отличившихся, вообще хотел до завтра от полётов освободить. И медицина рекомендует… после такой-то мясорубки. А ему лететь! Ты хоть у медиков был?

— Я в порядке, товарищ майор.

— Нет, ну… — комбат покачал головой. — Ну что тут скажешь… — и вдруг рассмеялся, хлопнул себя ладонью по коленке. — Нет, ну псих — он псих и есть, и всё тут. Ты на себя посмотри, герой! Олух царя небесного.

— Разрешите, — повторил я упрямо.

Батя нахмурился. Прищурился, хекнул… и широко махнул рукой.

— Значит, так. Привести себя в порядок — раз. На тесты в обязательном порядке — два. И если всё будет, опять-таки, в порядке… Ладно, чёрт с тобой. Лети. Заслужил сегодня. Вылет в семнадцать-ноль-ноль.

— Пораньше бы. До семнадцати ещё неизвестно что произойти может.

— Ну ты нахал! Пройдёшь тесты — доложишься. Там посмотрим.

— Спасибо, товарищ майор!

Обратно я нёсся, прыгая через две ступеньки. Куда только усталость делась…

13

Вылетел я в начале четвёртого. Торопился не зря — обещания вроде "освободить от боевых" мы уже проходили. Обязательно стрясётся какая-нибудь дрянь… Я себе места не находил до самого вылета. Но — пронесло.

Ещё я мечтал, что если задержусь в госпитале на часик-полтора-два… Никто особо не придерётся. Вылетел-то раньше; могут у Ская, к примеру, какие-нибудь бумаги оказаться недооформленными? Или процедуры недоделанными… Он-то задержаться не откажется, парень свой… Мелькнула даже совсем уж шальная мысль — сказаться больным и застрять до утра. Ну, это… Посмотрим…

Домчался я быстро, даже слишком — покрутиться пришлось, пока протащили по всем опознавателям. На указанной площадке приткнул леталку меж двумя санитарными. Из одной выскочил летун, обложил меня по-матушке; я удивился сначала — чего это он… Потом сообразил: здесь, оказывается, квадраты краской размечены под посадочные места, только разметку эту пылью занесло, я и не углядел. Ну, подумаешь, вщемился посерединке… Места хватает. Но — вылез, извинился. Летун присмотрелся — и ругаться перестал, замолчал. Ну и ладно, ну и хорошо… Не до него мне было.

Больничную клумбу многострадальную я, конечно, внаглую ободрал. А где ещё цветов было взять? Тут кругом как-то больше колючки, с цветами туго…

Сжимая букет, волнуясь, как первоклассник, поднялся на реабилитационный уровень. Скай подождёт, не переломится. Уже у кабинета вздрогнул от мысли — а вдруг Ро не работает сегодня? Вот тогда — куда кидаться, где искать? Вперился взглядом в график на двери. Перевёл дух: работает…

Вздохнул глубоко, как перед нырком в воду.

Ворвался в кабинет — пусто… "Аквариумы" гудят тихонько, монотонно…

Держа перед собой букет, как таран, прошёл через коридорчик к потайной комнатке, толкнул дверь.

И остолбенел.