Отшельник Красного Рога. А.К. Толстой

Вдруг на горизонте показалось что-то ослепительно белое. Затем белый цвет как бы растаял, и его место заступили терракотовые, розовые, фисташковые, жёлтые, малиновые оттенки. Это из общей массы строений стали отчётливо проявляться дворцы и виллы Венеции, одетые в мрамор и гранит чуть ли не всех цветов радуги.

Гребцы искусно направили гондолу в один из каналов — довольно узкий и длинный, который наконец привёл в канал Гранде. Парадные двери многих домов выходили прямо к воде. Что ж, Алёша был уже готов к принятию такой особенности города — вся Венеция стоит на каналах, и здесь, чтобы попасть из дома в дом, обязательно требуется лодка. Но какова же оказалась неожиданность, когда Алёша увидел, как люди проходят с улицы на улицу по узким пешеходным дорожкам, проложенным вдоль домов! Конечно, не к каждому зданию можно добраться посуху, к иным — только на вёслах, однако открытие это явилось первой поправкой к знаниям Алёши.

Другое, что поразило его и что он не мог почерпнуть из книг, был способ посадки в гондолу.

Узкая и длинная лодка, посредине которой маленькая будочка, обитая чёрным сукном, причалила к месту, где вы её ожидали. Что же теперь? Как и подобает настоящему мужчине, надо проворно спрыгнуть в лодку и тут же подать руку даме, помогая ей сойти вниз. И снова — нет! Пол гондолы сделан из очень тонких досок, и ваш прыжок, увы, может окончиться печально — вы пулей пойдёте в воду, проломив днище.

Входить в лодку поэтому следует осторожно — словно пятясь. И задом, потому что в противном случае нельзя будет обернуться, чтобы сесть на скамейку, оттого что будка очень узка. В ней могут разместиться четыре человека: двое — на скамейке против гребня и двое — на боковых сиденьях; сверх того, есть ещё довольно места и вне будки.

Все эти неожиданные премудрости в первый же день пребывания гостям разъяснил чичероне Антонио Ре, оказавшийся весьма словоохотливым, расторопным и предупредительным гидом. Алёша тут же подумал, что при случае он обязательно именно его порекомендует путешественникам как одного из опытнейших и учёнейших путеводителей, коль скоро зайдёт с кем-либо речь о поездке по городу.

Антонио действительно много знал, умел образно и красочно обо всём рассказать, ибо он страстно был влюблён в свой город.

— Смотрите, смотрите, синьора и синьоры! Прямо перед вами — площадь Святого Марка, — живо и восхищённо произносил он, поворачивая свою красивую голову из стороны в сторону, — Обратите внимание на дома знати. Они увенчаны красивыми колоннами. За ними же возвышается неповторимый, изумительный Дворец дожей и богатая церковь святого Марка.

Несмотря на то что Антонио говорил быстро-быстро, Алёша почти всё понимал без труда и успевал переводить его речь маменьке и дяде.

Неужели всё это въяве, думал Алёша, поднимаясь по огромной мраморной лестнице, ведущей во Дворец дожей. Да, да, я читал: это Лестница великанов, получившая своё имя от статуй Марса и Нептуна. Теперь сии великаны — передо мною во всю свою колоссальную величину.

Бойкий чичероне Антонио куда-то неожиданно исчез и возвратился с высоким стройным и весьма молодым синьором:

   — Хочу представить вас друг другу: знатные русские господа-граф Гримани.

   — О, ваши предки, значит, были венецианскими дожами? — не сдержала своего изумлённого восхищения Аннет. — А мы из фамилии, которая некогда играла первую роль при императорском дворе.

   — О! — в свою очередь изумился молодой граф, кстати не совсем уразумев туманные намёки знатной синьоры. — В таком случае буду польщён пригласить вас в мой палаццо.

Комнаты, куда ввёл гостей радушный хозяин, представляли собой подлинный музей. Дядя и Алёша только успевали переводить глаза с картин на скульптуру и со скульптуры на полотна. Здесь были произведения Тициана, Тинторетто, Леонардо да Винчи...

Одна скульптура особенно привлекла внимание — бюст смеющегося фавна.

   — Работа великого Микеланджело, — так широко и открыто улыбнулся сам граф Гримани, что по его молодому лицу побежали морщинки, неожиданно сделавшие и его похожим на древние произведения ваятелей. Однако, в отличие от находившихся в покоях дворца многочисленных произведений искусства, это произведение природы было единственным, которое нельзя было купить. Всё же остальное — даже целиком свой дворец — наследник дожей предложил синьору Алексису Перовски приобрести по сходной цене.

   — Жаль, очень жаль, что вы, отпрыск императорской фамилии, — переводил Алёша странную речь синьора, — не хотите приобрести это чудо на берегу Гранде-канала. Вы стали бы ещё более знамениты в своей далёкой северной стране как обладатель самой древней в мире красоты. Ну что ж, в таком случае гостям из России можно предложить каждый шедевр в отдельности.

Синьор Гримани не мог не заметить, как жадно впились глазами в скульптуру фавна Перовский и его племянник, и он тут же выудил из какого-то ящичка пергамент.

   — Не извольте сомневаться, высокочтимые синьоры, сей документ удостоверяет подлинность резца Микеланджело, — развернул он свиток.