Отставка господа бога. Зачем России православие? [сборник]

Мы знаем, что умышленное или случайное вскрытие могильника с bacillus anthracis гарантирует бедствие. Идеологические «могильники» не менее опасны. А живущая в них древняя зараза еще более живуча, чем сибирская язва. Выпущенная на волю, она весьма своеобразно деформирует поведение человека и в XX, и в XXI веке. Для примера можно вспомнить Третий рейх или «дело Пусси Райот», которое, по сути, является рецидивом известных «процессов о ведьмах».

Но могильник потревожен — и мы видим, с какой скоростью Россия разворачивается строго назад и «обезнаучивается». Меняется мировоззрение масс, выстраиваются очереди к «поясам», вангам, крестам, экстрасенсам, святым и заряженным водам, мощам и иным чурингам.

Участь науки в обществе такого типа, конечно, предрешена. Да и на что она могла рассчитывать в государстве, ориентированном на те «ценности», что стоили жизни и свободы сотням ученых?

Хотя нынешняя позиция религии и заключается в аккуратном повиливании хвостом перед светской ученостью, поверить в искренность церкви можно только в том случае, если допустить, что она порвала со своей догматикой, историей, со своими авторитетами и самой своей сутью. А это не так.

Напомним, что агрессивное отрицание науки не затерялось в веках, вместе с Кормчей Книгой, проклинающей «премудрости бесовские», с архаичными трудами св. Лествичника, Ф. Затворника или Т. Воронежского.

Возьмем относительно свеженького идеолога православия, почитаемого и авторитетного св. Игнатия Брянчанинова. Он откровенно пишет:

«Ученость есть мерзость и безумие перед богом, она — беснование».[5]

«Науки — плод нашего падения, произведение поврежденного падшего разума».[6]

В деле сохранения тотального невежества как нормы заслуги православия несомненны. Именно оно запрещало, изымало или сжигало целыми тиражами книги Гоббса, Локка, Гольбаха, Гельвеция, Вольтера, Фламмариона, Геккеля, Дарвина, Фейербаха, Сеченова и даже Жюля Верна. В XVII веке оно вдохновляло убийства иностранцев-медиков, погромы первых аптек в Москве, изгнание и травлю Ивана Федорова. В XVIII веке — аресты типографов, осмеливавшихся печатать западную научно-просветительскую литературу, как это было с Новиковым. В XIX веке оно же громило анатомические музеи и требовало (устами митрополита Исидора) ссылки И. М. Сеченова на покаяние в Соловки за «Рефлексы головного мозга», анафематствовало писателей и проклинало строительство железных дорог, электричество и наркоз.

Сегодня оно — снова главный воспитатель страны. Оно снова учит добру и правде. По примеру своих святых. Таких, как кроткий и благостный Иван Сергеев (церк. псевдоним — Иоанн Кронштадтский). В 1908 году Иоанн Кронштадтский… молился о смерти Льва Толстого, прося своего бога убить старого писателя:

«Не дай ему дожить до праздника… Возьми его с земли, этот труп зловонный, гордостью своей посмрадивший всю землю».[7]

Россия XXI века оказалась прекрасным учеником церкви. Посему она не только не испытывает ни малейшей потребности содержать масштабную организацию (РАН), цели которой явно враждебны «духовным скрепам», но и демонстрирует абсолютное безразличие к науке как таковой.

Какое-то время наука рассматривалась как придворный фокусник, обязанный изготавливать гаджеты вроде мобильников и ракет. Но потом выяснилось, что Корея с гаджетами справляется лучше, а космическая гонка с США проиграна навсегда. Искать в науке что-нибудь «русское», что можно было бы пустить на «скрепы», оказалось бессмысленно — она транснациональна по своей природе.

Россия быстро забыла смысл и роль науки.

У нее надо было бы отобрать мобильники, инсулин, лифты, самолеты и кардиостимуляторы. Лишить ее электричества и автомобилей. Тогда бы общество, мгновенно забыв про «духовность», вновь оказалось бы на коленях перед знанием. Но, к сожалению, это невозможно.

Исходя из всего этого, кончина РАН закономерна.

Впрочем, и поделом.

РАН была единственной силой в России, способной возглавить битву с наступающим мракобесием. Но она побросала знамена, зажмурилась и излакейничалась.

Так пусть теперь и «огребет по полной». За малодушие и конформизм.

За попов в президиумах научных конференций. За холуйские освящения лабораторий и библиотек. За церковную пропаганду в школах. За вышвырнутые музеи и планетарии. За МИФИ.

Пусть сегодня академики вкушают плоды своей покорности и давятся ими. Пусть ответят за преданный ими пепел Бруно, Сервета, Валле, де Доминиса, Чекко д’Асколи, Этьена Доле; за «забытое» унижение Галилея и слезы Сеченова, за объятия с наследниками тех, кто давил по церковным темницам астрономов и палеонтологов.