Отцы и деды

Ну, все, началось! Если Его светлость Терин начинает родному сыну выкать, то это все! Это гаси свет бросай гранату, как моя маменька говорит. Я не совсем понимаю, что такое граната, а мать толком объяснить не может, но прикольно звучит. Прикольно, это тоже из маменькиного лексикона. Отец морщится, конечно, и поправляет меня время от времени, только вот прилипло ко мне это словечко — не оторвать.

Мать моя вообще много всяких странных выражансов употребляет, потому что выросла в ином мире. Но это другая история.

— Да как ты смеешь, дочь мою, благородную принцессу отвергать! — зашелся в праведном гневе король Вальдор, а королева его глазками хлоп-хлоп и слезу пустила.

— Это что это, если она у тебя благородная такая, то ее и отвергнуть нельзя? — завелась мать. — Мы и сами не на помойке найдены!

— Я тебя именно на помойке и нашел. Одной только пыли за диваном было, будто там со времен Мерлина Первого не убирались!

— Ах ты, мышь недобитая! Давно тапки над головой не летали?

— Дульсинея, я бы попросил Вас, — начал было отец, но если мать понесло, то заткнуть ее может разве что дед. У деда и голос громче и словарный запас богаче. Папе до него далеко.

— А ты помолчи, жопа волшебная! — перебила мать и опять на короля Вальдора накинулась. — Кто бы говорил? Пыль моя ему не понравилась! Забыл как сам грязный и вонючий в темнице сидел и чесался, будто шелудивый поросенок?

— Дуся, а не заткнуться ли тебе? — кажется, король Вальдор окончательно разозлился. — Где бы и кем ты сейчас была, если бы я тебя не нашел и не свел с Терином?

— Ты еще скажи, что моя судьба — это исключительно твоя заслуга! Сказал бы лучше спасибо, что я не настаивала, когда твой папенька поженить нас хотел! А то огребал бы у меня сейчас на правах законного мужа!

— Нет уж, о разноглазая предметница, огребать у нас Терин любит!

И вот тут то настал, как говорит моя матушка, мандоса трындец, потому что отец вышел из себя.

Порой я жалею о том, что мой папа — не Терин Эрраде. Во-первых, на мой взгляд, он гораздо красивее отца. Хотя он уже и старый, но все еще стройный, держится с достоинством, и даже седина ему идет. А папа… Папа… Мой отец — король. Но иногда, кажется, если об этом не знать, его можно принять, ну не знаю, за кого. За дворянчика какого-нибудь мелкого. Во-первых, он в последнее время немного располнел, и, хотя и кричит на каждом шагу, о том, что полнота государя свидетельствует о спокойствии в стране, думаю, страна отсутствие у него лишних десяти килограмм как-нибудь бы пережила. Во-вторых, отец у меня любитель покричать. Такой импульсивный! Мне кажется, это просто неприлично. Конечно, я никогда не решусь произнести это вслух. Воспитанные принцессы не критикуют родителей прилюдно. Максимум, на что я способна, это зафиксировать свои мысли в дневнике. А с кем мне еще поделиться? Королевство наше достаточно уединенное, подруг, равных по статусу, у меня нет. А общаться с людьми, заведомо ниже меня по положению — увольте!

Это вот семейство князей Эрраде в полном составе может появляться у нас, когда им вздумается. Все же маги. Остальным для нанесения нам визита требуется соблюдение значительного числа процедур и преодоление многих, многих километров дороги.

Нет, в чем-то я наших родителей понимаю. Их стремление поженить нас с Мерлином-младшим является вполне закономерным. Родители очень давно знакомы, уважают друг друга, мы с Лином свободны. Пока.

Но, во-первых, я не готова к браку. Я совершенно не собираюсь пока рожать детей, как бы папа мне на внуков ни намекал. У меня полно планов, которым замужество может очень серьезно помешать.

Во-вторых, даже если допустить возможность вступления в брачный союз, то не с Лином же! Этот мажонок недоученный (даром, что княжич) не обладает ни внешностью, ни манерами. Если бы он пошел в отца, вопросов бы не было, но он же вылитая Дульсинея! Я просто не в состоянии представить это на троне. Признаться честно, мне порою жаль князя Эрраде — рядом с ним два… Как бы их назвать? Два таких странных экземпляра. В самом деле, отчего я не дочь Терина? Вот папе моему такой сынуля, как Лин точно бы больше подошел.

Вот и сейчас Дульсинея, папа и Лин заняты выяснением отношений, мама молчит, как обычно, а я просто в стороночке сижу. Размышляю. Привычная, надо сказать, картина.

Но тут Терин Эрраде встает, хлопает ладонями по столу (странный, надо сказать, для него жест — ему руки беречь положено) и произносит:

— Молчать всем.

И, действительно, все умолкают. Даже папенька мой с Дульсинеей. Умолкают и удивленно так на Терина смотрят.

— Если Вас, Ваше величество Вальдор, — холодно проговаривает князь, — не устраивает кандидатура моего сына в качестве мужа принцессы Иоханны, то мы вынуждены удалиться. Огребать, как Вы только что выразились, я более не намерен. Дульсинея, Мерлин, домой.

Успеваю заметить лишь удивленные глаза Дульсинеи и радостные — Лина, и все, нет у нас больше визитеров. Исчезли.

Глава 2