Ответы

– Да речь не обо мне, – не обращая внимания на происходящее, спокойно ответил Критик, – взять хотя бы вот это. – Он перестал долбить по коленке, развернул рукопись и, перебирая тонкими, как паучьи лапки, пальцами, быстро отыскал нужный листок. – Вы пишете – ключи от Царствия Небесного имеются у каждого, но не дарованы они по праву рождения (сотворения) от Божественной Сути, а вручены Спасителем, принесшим Жертву, а именно отдавшим свои ключи, разделив их на всех. Но позвольте, Читатель тут же возразит вам…

– Да нет никакого Читателя! – раздраженно воскликнул Писатель и выхватил рукопись из рук Критика. – Книга еще не издана и вряд ли увидит свет вообще, если вы, со своим критическим настроем, прежде пообщаетесь с Издателем.

– И тем не менее, – невозмутимо продолжил Критик, поправив цветастый платок на шее, – хотелось бы подробнее обсудить ваши высказывания, тем более изложенные на бумаге, что написано пером, сами знаете. Насколько я помню, Христос вручил ключи от Царствия Небесного апостолу Петру, причем только ему одному.

Критик вопросительно уставился на Писателя, любовно разглаживающего смятые листы своего произведения, и добавил с ухмылкой:

– Кстати, один Читатель у вас уже есть, это я.

Писатель прервал «бумажные» ласки:

– Не вижу никаких противоречий, что дано одному, доступно будет всем, конечно, в том случае, когда речь идет о благах духовных.

– Стало быть, вы настаиваете на всеобщей доступности Райских кущ, отнимая монополию на пропуск исключительно праведников у Святого Петра.

Критик удивленно и не без уважения покачал головой:

– Да вы смелый человек, Писатель. Не боитесь навлечь на себя праведные стрелы сторонников классического прочтения Евангелий?

Писатель вздрогнул, воображение нарисовало ужасающую картину предания его анафеме, позорного изгнания из всевозможных обществ и союзов, с последующим побиванием камнями. В данном контексте событий о распятии мечтать не приходилось.

– Попробую объясниться, – начал он…

– Да уж пожалуйста, – угрожающе прошипел Критик, – пока еще не поздно.

Писатель вздрогнул снова:

– А может, ее сжечь, – он кивнул на рукопись, – без объяснений?

– Так неинтересно, – ответил Критик, немного расстроившись, – да и поздно, рукописи, как известно, не горят.

– Что ж, – вздохнул бледный, как лист бумаги, «испорченный» его собственным мнением, Писатель, – тогда пробую.

Он уперся ладонями в лоб, словно все, произнесенное далее, могло «вывалиться» наружу, расщепив при этом черепные кости:

– Ключ от Царствия – это поведенческий код, активирующий Искру Божью, сокрытую в душе.

Писатель с надеждой взглянул на Критика, закинувшего ногу на ногу и скрестившего руки на груди, вдобавок к сотворенной позе, присовокупившему гримасу судьи, непримиримого и строгого.

– Далее, – коротко сказал Критик.

– Ну, – замялся Писатель, подбирая слова, – это проявление «второго» уровня по отношению к «первому» для начала движения, в самом общем смысле, Частицы Божьей к Божественной Абсолютности.

– Ты о разности потенциалов в электричестве? – с радостью ухватился за объяснения Критик, который неплохо знал школьную программу.

– Как частном случае, да, – выдохнул Писатель и полез в карман за платком, вытереть испарину на лбу.

Критик помолчал, обдумывая услышанное, возможно, вспоминая курс физики, а более того, хорошенькую соседку по парте, затем его белые впалые щеки неожиданно порозовели, и он, несколько смущаясь, сказал:

– Знаете, во мне все меньше остается Критика и все больше становится Читателя.

– Я очень рад, – кивнул головой Писатель, – продолжим?

– Прошу, – совсем благожелательно отозвался Читатель.

– Сожалею, что не раскрыл в рукописи смысла так сильно поразившей тебя, Читатель, фразы, – начал Писатель, на что его слушатель, в котором снова обнажился Критик, среагировал недовольно:

– Ах оставьте ваши реверансы, к делу, дорогой друг, к делу.

Писатель сник, но, взяв себя в руки, продолжил:

– Ключ, отпирающий дверь, должен подходить к замку в этой двери.

Критик, а это опять был он, поморщился от подобной банальности, но промолчал.

– Дверь в Царствие Небесное, то есть в Рай, это ваше (Писатель почему-то пристально посмотрел на Критика-Читателя) индивидуальное несоответствие Раю.

Критик удивленно вскинул брови.

– Вибрационный порог, – не останавливался вошедший в раж Писатель, – разночастотность, Царствию соответствует Божья Частица, сокрытая в физическом мире за телесными порывами и «подложенными, подсунутыми» желаниями.

Критик-Читатель начал с усилием потирать виски.

– Эго стоит на страже «Божественного внутри», Эго есть дверь, которую надобно открыть раньше той, что приведет в Царствие Небесное, – закончил Писатель.

Не находись Читатель в положении сидя, наверное, рухнул бы на пол:

– Так значит, на связке два ключа?

– Три, – «добил» его улыбающийся во весь рот Писатель. – Ключ от Царствия состоит из трех ключей. Тот, что отпирает Рай, тот, что открывает себя истинного в себе (взламывает Эго), и тот, что лишает тебя завесы самости, снимает шоры с глаз и отпирает дверцу, скрывающую наличие Эго.

Читатель вытаращил глаза:

– Триада.