Оззи. Автобиография без цензуры

Шерон оберегала меня от многих подробностей, потому что знала, как я волнуюсь. В конце концов, она просто решила вырезать партии Боба и Ли из двух альбомов и перезаписать их. На новом тираже альбомов, на обложку, поместили наклейку, в которой об этом говорилось. Я не участвовал в принятии этого решения и не могу сказать, что от него мне легче. Я признался Шерон, что мне это не очень нравится, но меня это устраивает. Я понимаю, почему она решила так поступить. Как только мы преодолевали одно препятствие, сразу же возникало другое. И так бесконечно. Это дело продолжалось двадцать пять лет с момента записи альбома «Blizzard of Ozz». Я всего лишь хотел жить жизнью рок-звезды, а вместо этого в итоге только и делал, что раздавал деньги по решениям судов.

Что меня реально убивает в этой ситуации — то, что мы с Бобом работали вместе много лет, и я очень любил его и его семью. Он очень талантливый парень. Мы были хорошими друзьями. И я не стал с ним судиться, когда меня прижали за «Suicide Solution», хотя он и написал часть текста. Но иногда в жизни приходится двигаться дальше. В конце концов, мне пришлось перестать с ним разговаривать и видеться, потому что я боялся сказать что-нибудь не так и снова попасть под суд. Кроме того, я просто ненавижу чертовы конфликты. Это одна из моих самых больших проблем.

Я не хочу снова проходить через это дерьмо. Теперь, прежде чем начать с кем-нибудь работать, я велю людям нанять адвоката, который вместе с моим адвокатом составит им контракт. Затем внимательно изучить этот контракт, обдумать его, убедиться, что все устраивает, дважды или трижды подумать, что там точно все в порядке, чтобы впредь никогда не говорить, что кто-то кого-то обокрал.

Я никого и никогда не кидаю, что бы там ни говорили Боб Дэйсли и Ли Керслэйк.

♦ ♦ ♦

Последнее, что я помню из восьмидесятых, перед тем, как наступило затмение, о котором я расскажу дальше — это как меня отправили в Уормвуд-Скрабс. Не потому, что я снова нарушил закон — что удивительно, — а потому что меня попросили дать там концерт.

Это было просто безумие. Пусть меня и запирали в камере в участке несколько раз за прошедшие годы, но моя нога не ступала в настоящую тюрьму с тех пор, как я в 1966 году вышел из Уинсон Грин. Железные прутья, балконы, даже надзиратели — всё выглядело точно так же, как и двадцать лет назад. Но вернул мне воспоминания именно запах — вонь как в общественном туалете, но только в десять раз сильнее. Запах, от которого слезятся глаза. За всю жизнь я так и не смог понять, почему кому-то вообще может захотеться там работать. Полагаю, все они бывшие военные, которые к этому привыкли.

Возможно, и я бы там оказался, если бы армия не послала меня к черту.

Меня пригласили выступить, потому что в тюрьме была собственная группа под названием Scrubs, в которой участвовали как надзиратели, так и заключенные. Они написали песню, а авторские отчисления пожертвовали на благотворительность. А потом написали мне и спросили, не хочу ли я выступить с ними. Они исполнят свои песни, потом я исполню свои, а потом мы вместе сыграем «Jailhouse Rock».

Мы приезжаем в тюрьму, меня проводят через все эти заборы, ворота и двери, потом ведут в какое-то подсобное помещение, где большой толстый парень заваривает чай. Хороший такой веселый парень, очень дружелюбный, предлагает мне чашечку чаю.

Я его спрашиваю: «Так на сколько ты здесь?»

— О, — отвечает он, — я никогда не выйду.

Мы болтаем, я пью чай, а потом любопытство берет верх, и я спрашиваю: «Как ты оказался здесь на такой долгий срок?»

— Я убил восемь человек.

Жестко, думаю, но мы продолжаем болтать. Потом любопытство снова берет верх.

— И как ты это сделал? — спрашиваю, отхлебывая чай. — То есть как ты убил этих людей?

— А, я их отравил, — говорит он.

Я чуть не бросил чашку в стену. А чай, который был у меня во рту, вышел через нос. Забавно, когда думаешь об убийце, всё время представляешь себе такого высокого темного злодея. Но это может быть обычный хороший веселый толстый парень, с которым всего лишь что-то не так.

Сам концерт был каким-то сюрреалистическим.

Запах травки в зале, где мы играли, чуть ли не сшибал меня с ног. Как будто играешь на ямайской свадьбе. Еще меня поразило то, что прямо за залом был бар, куда ходили все надзиратели. А что касается участников группы Scrubs, то басистом был вьетнамец, который сжег тридцать семь человек несколько лет назад, залив бензин в почтовый ящик в подземном клубе в Сохо и поднеся к нему спичку (на тот момент это было самое крупное массовое убийство в истории Британии); на гитаре играл парень, убивший наркодилера, забив его насмерть железкой; а на барабанах и на вокале были надзиратели.